В 1991 году в одной воинской части случилось таинственное ЧП. Часть секретная, радиотехническая ПВО, как тогда говорили, московского подчинения. Офицеры занимаются тем, что настраивают сложнейшую аппаратуру для ракетных стратегических запусков, про которые потом кратко пишет ТАСС в передовице: "С полигона "Капустин Яр", боевым расчетом, успешно запущена межконтинентальная баллистическая ракета...".
И вот, в этой радитехнической части произошло хищение. Но украли не секретную аппароатуру и даже не её электронные компоненты и даже не ЗИПы с МАЗов. Украли, с одной стороны, менее существенное, но с другое стороны, очень значимое для этой части.
А именно, в один из выходных дней, когда большинство офицеров отдыхало, был обчищен музей боевой славы части. Пропали ценные экспонаты: иностранные ордена, медали, редкие фото с зарубежными товарищами. За время существования части ее офицеры побывали в служебных командировках по всему миру. В этих экзотических странах инструкторы обучали местные расчеты работать с нашей ракетной техникой. Этот факт тоже на тот момент был секретным. И теперь "экспонаты", подтверждающие это, уплыли на сторону.
Музей находился в одном из домиков первого отдела. На охраняемой караулом территорией. То есть, мимо домиков и техники постоянно курсировал вооруженный часовой. Но когда в понедельник офицеры прибыли на службу, они обнаружили пропажу. Причём, обнаружили не сразу. Все навесные стенды с виду казались целехонькими, а экспонаты укрывало толстое тяжеленное стекло, весом в килограммов 150-200. Тем не менее, всё ценное и блестящее за стеклами пропало. А сами стенды остались неповрежденными. Но замок форточки оказался сломанным. Кто-то побывал в домике, попав в него через форточку.
Пришлось доложить командиру части. Дело-то не шуточное. Тот прибыл, всё осмотрел, потрогал стекло, похлопал форточкой, поцокал языком. Поспрашивал у офицеров, кто любит читать детективы. Выяснилось, что самым преданным поклонником детективного жанра является офицер первого отдела старший лейтенант Платон Коржавин.
И тут же Платон был назначен дознавателем по этому делу. Нужно было найти воришек, но только без шума, без выноса сора из избы, честь части всё же.
У командира были весомые причины разобраться в этом деле своими силами, срочно и без огласки. В противном случае придется делать всё официально, обращаться в военную прокуратуру. Узнает Москва... Зачастят проверки, вдруг не только экспонаты пропали, но и что-нибудь секретное... И обещанной полковнику должности в Москве не видать. Поэтому он проинструктировал дознавателя, пообещал ему присвоение капитана раньше срока, если дело будет раскрыто.
Платон воодушевился и взялся за дело. С самого начала ему было очевидно несколько моментов. Кражу совершили солдаты срочной службы и, скорее всего, из караулов выходных дней (версию с посторонними Платон исключил сразу). Почему из караулов? Потому что солдаты, свободные от несения службы, были в казармах под присмотром ответственных прапорщиков и офицеров, после того, как дежурный по части "спалил" "дедов" на пьянке. Значит, только караульные.
И было ещё очевидно, что злоумышленники проникли через форточку. Значит, они были небольшого роста и худые, толстый солдат не пролез бы, застрял. Был ясен и мотив — на "дембель" солдат любит обвешивать "парадку" чем угодно, а тут такие красивые "значки", некоторые, арабские, даже вроде из золота сделаны. На этом детективные познания старлея заканчивались и начинались сплошные вопросы.
Как около четырех солдат могли одновременно оказаться возле домика? Почему солдат должно быть четверо? А Платон знал, что когда устанавливали стекла на стендах в домике — требовались усилия четырех сильных офицеров, чтобы затолкать каждое стекло в пазы рамы, а затем закрепить планками. Стёкла были очень объемные и тяжелые. Это Платон знал доподлинно, так как сам участвовал в этой установке.
Следовательно, в деле участвовали не менее четырех солдат. Но как? Часовые ушли со своих постов и организовали преступную группу? Или смена караула с разводящим или начкаром, вместо замены часовых, пришла к домику и залезла в него? Но начкар — офицер, а сержанты вряд ли стали бы участвовать в злодеянии.
Не долго мудрствуя, Платон решил опросить всех солдат, сержантов и офицеров двух суточных караулов. Авось кто расколется или по глупому выдаст себя. Но сержанты и солдаты ушли в глухой отказ. Ничего не знаем, ничего не видели, ничего не брали, службу несли добросовестно, как подобает, по Уставу караульной службы.
Гм, засада. Платон, с санкции командира части, провел осмотр тумбочек и личных принадлежностей военнослужащих. Тщетно. Похищенных орденов и медалей обнаружено не было. Ни единой зацепки. Что делать дальше? Этого Платон не знал. Такой поворот в книжках описан не был.
Коржавин поговорил с ротным и взводными. Но ротный был назначен на должность недавно и подсказать ничего не мог, взводные тоже разводили руками. Все они уже провели беседы с солдатами, но результата не было.
Всё же, одна зацепка была. Командиры утверждали, что к хищению явно был причастен рядовой Ничушкин. Парень постоянно был замечен в мелком воровстве, а, кроме того, он являлся одним из караульных и как раз на этом посту в выходной день.
Старлей снова допросил Ничушкина. Но тот отрицал свою причастность к преступлению. Да, в составе караула был, да, охранял как раз тот самый злополучный пост. Но дело было с пятницы на субботу. Затем к службе заступил следующий караул, принял посты без замечаний. Следовательно, к товарищу Ничушкину претензий иметься не должно. И ведь прав был солдат, доказательств его вины не было. Коржавин снова допросил и остальных солдат. Как об стенку горох. Вечер переставал быть томным.
А командир части держал дело на контроле. Каждое утро Платон ходил к нему на доклад, сообщал о проведенных мероприятиях, писал рапорты. И всё это было прекрасно, да вот результата-то не было и полковник с каждым днем становился всё более раздражительным и хмурым.
Кто-то из приятелей Платона посоветовал обратиться к бывшему старшине роты охраны старшему прапорщику Грицаю, который вышел на пенсию пару месяцев назад.
Грицай служил в части дольше всех, начинал рядовым, потом сверхсрочником, затем прапорщиком. Служил бы и дальше, но здоровье уже не позволяло. Всех солдат этих призывов знал как облупленных, знал их привычки, особенности, каждому мог дать весомую характеристику. Коржавин захватил с собой бутылку водки и пошел в гости к прапорщику.
— Ничушкин, — сразу определил старый прапор, разливая по стаканам: — Больше некому.
— А подельники?
— Это вряд ли, — ответил Грицай, нарезая на тарелочке маринованный огурец. — Есть, конечно, среди тех караульных парни простоватые, но на кражу никто не пойдет.
— Но ведь Ничушкин физически не мог один сделать это!
— Думай, старлей, на то тебе и голова дадена. Давай выпьем!
— Ну хорошо, а где солдаты могут спрятать украденное?
— Тару не задерживай, выпьем, потом расскажу.
Выпили. Закусили. Прапорщик перечислил места, где могут храниться "нычки": в учебном классе роты крайняя половица вынимается, можно там посмотреть, в каптерке опять же, далее — клуб, каморка банщика в офицерской бане, КПП, комната отдыха пожарного расчета, в солдатской столовке среди личных вещей хлебореза и повара, помещения подсобного хозяйства, помещения парка. А так степь вокруг широкая, хохотнул прапорщик, закапывай где хочешь, вовек никто не найдет.
Под половицей учебного класса Платон обнаружил початую бутылку самогона и колоду засаленных игральных карт, магнитофонные кассеты. Поиск в клубе, на КПП, в столовой, у пожарных, в бане, ПХ дал много интересного и неуставного, но к делу не имеющего. А вот в парке улыбнулась удача.
В ящике стола дежурного Коржавин нашел жестяную коробку, а в ней... высший арабский орден, из описи похищенного! Чья коробка? Тракториста. Подать сюда тракториста! Солдат отпираться не стал: подарок, подарил приятель Ничушкин из роты охраны. На, говорит, на дембель поедешь, пригодится, добрейшей души человек! Вот теперь появились и первые доказательства.
Коржавин снова встретился с Ничушкиным. Рассказал про находку, показания солдата из автороты озвучил. Сказал, что отпираться теперь бессмысленно, все улики налицо. Если не хочет сесть — должен чистосердечно во всём признаться и всё рассказать. Солдат, помялся, вздохнул и... потребовал гарантий командира части, слова офицера. Иначе обещал уйти в отказ, дескать, орден нашел на земле, подарил товарищу, и ничего иного никто доказать не сможет.
Шельмец, подумал Платон. Пошли к полковнику, тот принял, пообещал не наказывать. Ничушкин всё и рассказал.
Да, действительно, находясь на охраняемом посту, солдат выбил прикладом автомата форточку домика и влез в него, благо был он тощий как уж. Да и вообще, ранее делал это неоднократно, грелся в помещении зимой. Он долго присматривался к стендам, рассматривал экспонаты. И однажды захотел их украсть. Представил, что приедет домой в орденах и медалях, придумает романтическую историю и будет первым парнем во дворе.
И Ничушкин украл награды. Заодно и некоторые фотографии со стендов взял (позже хотел приклеить изображение своей головы на место головы какого-нибудь нашего офицера, на фоне пальм и тропиков).
— Ну хорошо, — сказал полковник, — а кто тебе помогал в этом?
— Никто, я был один, — бесхитростно ответил солдат.
— Не может быть! — воскликнули одновременно старлей и полковник. — А стекло?! Как?! Оно же неподъемное! Его вчетвером еле ставили в стенды, а чтобы снять, не разбив, да потом аккуратно поставить на место — физических сил у одного человека не хватит! Даже у сильнейшего. А Ничушкин тянул на глиста, сильнейшим он явно не казался.
— Могу показать, — ответил солдат.
Все вместе они поехали на командирском уазике на площадку. В домике офицеры с интересом наблюдали за манипуляциями Ничушкина. Тот взял два венских стула, поставил их под стенд, затем попросил нож и отстегнул нижнюю защитную планку из дерева. Стекло угрожающе поехало вниз... и мягко встало на сиденья стульев. Путь к внутренностям стенда был свободен. Ничушкин полазал внутри рукой, показывая, как доставал награды.
— А обратно стекло как? — увлеченно спросил командир части. А вот так, сказал Ничушкин. Он растянулся на полу, уперся ногами в стекло и с усилием, как домкратом, осторожно вытолкнул его вверх. Стекло аккуратно отлепилось от стульев и встало в пазы. Затем Ничушкин вернул на место нижнюю деревянную планку и закрепил её. Таким образом в ту роковую ночь он вскрыл все стенды и ловко установил стекла обратно. Кражу могли не заметить месяцами, если бы солдат не пожадничал и не набрал бы столько, что убыль на стендах стала заметна.
Так раскрылась тайна этого хищения. Солдат вернул всё богатство в музей. Командир части сдержал слово и Ничушкина наказывать не стал, но взял с него твердое обещание больше не воровать и службу тащить добросовестно. Платон получил своего капитана. Полковник ушел на повышение в Москву. А историю эту до сих пор вспоминают в той части, она уже стала вроде местной легенды.