– Как вообще сейчас себя в личной жизни ощущаешь?
– Ну, то, что сейчас, я рассказывать не буду. Я приняла такое решение.
Да, с Марком расстались мы давно. Расстались по его инициативе. Он так решил, меня просто как бы перед фактом поставил, что «все, я не готов больше». Вот. Это его выбор, я очень долго пыталась вернуть все, как было, поэтому особо нигде не говорила, ничего не писала, старалась как-то обходить эту информацию.
– Получается, ты внутри ее переживала, просто ее не транслировала?
– Да. Также я, наверное, хочу сказать людям, которые смотрят мои социальные сети: то, что я показываю там, не является полной моей жизнью.
Я просто считаю, что у каждого человека в жизни много проблем, у любого. Есть определенные ситуации в жизни, от которых человек может переживать. И я считаю, что свои проблемы передавать людям – это не очень хорошо, не очень правильно. Потому что люди хотят видеть позитив. Не понимать, что «вот она сейчас там переживает».
В моменты, когда мне было плохо, когда я переживала, все говорили, что я очень счастливая – на видео. Да, я умею так. И я это поняла, что в принципе для меня работа. Если я пошла на работу и я где-то должна быть счастливая, улыбчивая и так далее – я там буду такая.
То есть то, что происходит дома, никак не выходит за пределы дома и моей семьи – и то не всей, мамы. И моих подруг. То есть это люди, которые меня выводили из какого-то состояния вот этого.
– А вот сколько длился твой такой тяжелый период, когда ты была максимально разная внутри и на публике, когда тебе помогали как-то оправиться от этого расставания? Это долгий период или это как-то у тебя довольно быстро прошло?
– Месяца три-четыре это было. С начала августа по начало ноября – вот что-то такое, – рассказала серебряный призер Олимпийских игр по фигурному катанию Трусова.
