Автор: Покусанная Музом. Корректура: Ворчливый Филолог.
Гарри, Рон и Гермиона уже полчаса шли по поезду, пытаясь найти свободное купе. А всё из–за привычки Уизли вечно опаздывать. Гарри и Гермиона клятвенно пообещали себе, что больше не будут гостить у Рона перед началом учебного года.
— Всё будет хорошо, Джеймс. Мы обязательно позаботимся о том, чтобы Гарри сел в поезд, Джеймс, — недовольно ворчал Гарри, которому пришлось затаскивать в поезд ещё и Гермиону с её чемоданом, ну или правильнее сказать, с передвижной библиотекой, и у которого с непривычки болели руки — всё же дома он пока не поднимал больше ста килограммов.
— Ну ты же в поезде, – устало заметил Рон. — Так что чисто технически мама не соврала. А лёгкая пробежка ещё никому не повредила.
— Надо будет сказать маме, чтобы она объяснила тебе про лёгкие пробежки, — ответил Гарри. Рон, как показалось Гарри, очень сильно обрадовался, хотя его радость почему-то выражалась нервным тиком. «Ну ничего, приедет летом погостить, мама его вылечит», — подумал Гарри.
— Ты лучше скажи, ты правда раздул свою тётю? — спросила Гермиона.
— Да, мы же так и не обсудили это за всю неделю, пока ты был у нас! — радостно добавил Рон, уходя от обсуждения Лили Поттер. — Ты крут! Как бы я тоже хотел раздуть свою тётю!
— Чисто технически, она мне не тётя, а сестра тётиного мужа.
— Не уходи от ответа, ты раздул её или нет? — требовательно спросила Гермиона, повысив голос и разбив ближайшее окно.
— Я не хотел, — ответил Гарри. — Просто не сдержался.
Рон покатывался от смеха.
— Это не смешно, Рон, — укоризненно сказала Гермиона. — Знаешь, я удивлена, что тебя не отчислили.
— Я тоже, — признался Гарри. — Не сомневался, что меня отчислят.
Он посмотрел на Рона:
— Слушай, Рон, а твой папа не знает, почему Фадж не наказал меня? Мама хотела это узнать, пришла в Министерство, но ей сказали, что Фадж неожиданно отправился с проверкой в Азкабан, а вечером нам пришла сова с личным разрешением от Фаджа использовать магию где угодно, когда угодно и на ком угодно.
Рон пожал плечами, не желая признаваться, что в глубине души поступил бы так же, как и министр.
— Так, мне уже надоело ходить, давайте зайдём сюда! — Гарри широко распахнул дверь одного из купе в конце поезда. Купе не было пустым. В нём, развалившись на сидении, спал человек. Судя по громкому храпу, перед тем как уснуть, он наложил заглушающие чары. Мужчина полулежал, на груди в такт дыханию вздымались мышцы, и рубашка грозила порваться под их мощным напором. Щетина, пара шрамов на лице и потрепанная одежда придавали ему сходство со старым морским волком. Сидение, на котором обычно помещалось трое человек, под ним поскрипывало, моля о пощаде, и не сломалось пока только потому, что держалось на силе магии.
Бросив быстрый взгляд на человека, Гарри радостно опустился на сидение напротив. Рон и Гермиона же стояли на пороге.
— Вы чего там встали, заходите! — позвал их Гарри.
— Гарри, а ты уверен… — робко начал Рон.
— Тут всё же человек спит, мы будем ему мешать… — чуть более уверенно произнесла Гермиона.
— Ну вы как хотите, а я останусь здесь, мне же больше места достанется. — Гарри, по примеру незнакомца, развалился на сидении, одной рукой закидывая чемодан на багажную полку, как будто это баскетбольный мяч. Рон и Гермиона переглянулись и вышли из купе искать другие места. Правда, через некоторое время вернулись, ибо в других купе было ещё хуже — где-то старшекурсники отмечали отъезд в школу, где-то целовались влюблённые парочки, а где-то первокурсники, оторванные от маминой юбки, громко плакали. Гарри, которого, как оказалось, совершенно не смущал храп соседа, уже успел заснуть. Рон и Гермиона решили не будить друга и уселись на свои чемоданы в проходе между сидениями. Гермиона взяла на руки клетку с Живоглотом.
— А это кто такой? — шепнул Рон в попытке разбавить гнетущее молчание.
— Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона, которой, видимо, тоже хотелось о чём-то поговорить.
— Откуда ты знаешь?
— Посмотри на чемодан, — она показала на полку над головой мужчины.
Огромный видавший виды чемодан, больше похожий на шкаф, угрожающе свисал с багажной полки. «Если он упадёт, то мы превратимся в котлету», — подумал Рон, нервно сглотнув. В одном из углов этого чемодана была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».
— Интересно, что он преподаёт? — Рон, прищурившись, глядел на его профиль. Впрочем, подсознательно он знал ответ и ему этот ответ не нравился.
— Защиту от тёмных искусств. Только по ней нет преподавателя.
— Думаю, этот точно разрушит проклятие на должности, причём голыми руками, — вздохнул Рон, не выглядевший особо радостным по этому поводу. — Похоже, нам будет гораздо хуже, чем в прошлом году.
В прошлом году Дамблдор пригласил вести Защиту известного писателя Гилдероя Локхарта. Он согласился и даже прислал список необходимых учебников. Но потом этот список увидели Поттеры-старшие. Им, мягко говоря, не понравилось, по каким учебникам будет учиться их сын. Как потом рассказывал друзьям Гарри, его родители долго возмущались за закрытыми дверями в компании друзей и огневиски. Сам Гарри слышал только обрывки фраз, такие как «да эта макулатура даже для растопки камина не годится», «да этого Локхарта надо на кол посадить», «мой сын не будет учиться у этого фанфарона» и «надо брать дело в свои руки». После обильного количества возмущений Лили и Джеймс отправились прямиком в Хогвартс, но подозрительно быстро вернулись обратно. Результатом переговоров было назначение профессором ЗоТИ Джеймса Поттера, сразу сказавшего, что по его предмету никакие учебники не нужны, а всем купившим книги Локхарта деньги вернёт лично автор этих книг, причём вернёт с компенсацией. В результате этого возвращения Уизли, купившие сразу пять комплектов книг, стали даже богаче Малфоев, а близнецы даже заработали себе на отдельный дом, начав покупать книги Локхарта и возвращать их обратно. Но уже после первого урока близнецы готовы были раздать всё своё богатство бедным, лишь бы Защиту вёл Локхарт. Потому что Джеймс Поттер был… суров.
— Что отличает волшебника от бабуина с волшебной палочкой? — спросил он студентов на первом занятии. И не дожидаясь ответа, продолжил. — Волшебник способен работать над собой и стремиться к лучшему, в то время как бабуин подчиняется животным инстинктам. Но нынешнее поколение всё больше напоминает именно бабуинов, не желая напрягаться и отрывать свои волосатые задницы от дивана, совершая всё больше действий с помощью магии и домовых эльфов. Но мы с моей женой постараемся приблизить вас к столь желаемому вами статусу волшебника за этот год.
— Вы всего на год? — радостно спросил Рон, внутренне содрогнувшись от перспективы уроков с Лили Поттер.
— К сожалению, да, но я надеюсь найти достойную замену, чтобы процесс превращения вас в волшебников не прекращался, — ободряюще улыбнулся Джеймс.
Процесс был… жёстким. Начиная со второй недели все курсы в обязательном порядке должны были просыпаться на час раньше и бегать кросс по полю для квиддича. В плохую погоду кросс заменялся бегом по лестницам. На самих уроках студенты отжимались, приседали и качали пресс, со звонком на перемену падая без сил. Никаких заклинаний профессор Поттер с учениками не разучивал, мотивируя это тем, что они ещё не похожи на волшебников. Но хуже всего было, когда вместо Джеймса уроки вела Лили. Она, картинно сплёвывая через плечо, говорила, что Джеймс по доброте душевной жалеет студентов, и увеличивала все нормативы в два, а то и в три раза.
Ученики от усталости начали засыпать на уроках, идущих после ЗоТИ, и тогда МакГонагалл переделала расписание, поставив Защиту последним уроком. После изменений в расписании ученики засыпали прямо на полу в спортзале, в который Поттеры превратили кабинет ЗоТИ, и не просыпались до утра. Нарушителей дисциплины в Хогвартсе тоже не стало, ибо отработки стали проводить Поттеры, считавшие, что хорошая физическая нагрузка выбьет из учеников всю дурь. А вскоре Джеймс и Лили решили взяться и за профессоров, а то их физическая форма тоже оставляет желать лучшего. Дамблдор на правах председателя Визенгамота и президента Международной Конфедерации Магов стал собирать эти организации каждый день. МакГонагалл уехала на стажировку в Австралию и перемещалась в Хогвартс только на уроки. Спраут случайно уронила семена с каким-то опасным и жутко ядовитым растением на входе в теплицы, поэтому учеников на занятия к ней доставляли эльфы так же, как и еду самой Помоне. Флитвик устроился кассиром в Гринготтсе на полставки. Синистра уволилась из школы и стала тарологом в магловском мире. Вектор с помощью нумерологических расчётов доказала, что её физическая форма идеальна. Бербидж вслед за Синистрой ушла в магловский мир вести у школьников физику. Мадам Помфри была загружена работой и в Хогвартсе, поэтому для тренировок у неё не хватало времени, хотя она очень хотела. Таким образом, Поттеры стали тренировать Трелони, Снейпа, Филча и мадам Пинс. Взрослым было даже тяжелее, чем студентам. Уже через пару занятий Трелони стала предсказывать студентам долгую и счастливую жизнь, а Снейп начислил баллы Гриффиндору, мадам Пинс радостно распахнула двери в запретную секцию всем желающим, а Филч просто улыбался и часто-часто подмигивал правым глазом. Единственный, кому нагрузки были нипочём, был Гарри Поттер, искренне не понимавший, как можно уставать от таких элементарных вещей.
Ученики и персонал Хогвартса были очень… расстроены… концом учебного года и уходом Поттеров. И Рон, и Гермиона были очень... рады… поняв, что занятия физкультурой продолжатся.
«Хогвартс–Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. На каждом повороте чемодан профессора Люпина всё больше сползал с верхней полки, угрожая раздавить Рона и Гермиону, по-прежнему сидевших на чемоданах и держащих клетку по очереди.
В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой.
— Как по-вашему, надо их разбудить? — Рон с сомнением кивнул на спящих попутчиков. — Гарри что-то говорил про шоколадных лягушек, да и вдруг он захочет поесть.
Гермиона осторожно наклонилась к профессору Люпину. Тот особенно смачно всхрапнул и перевернулся на другой бок. Тогда Гермиона развернулась к Гарри и потрясла его за плечо.
— Гарри! Тележка с едой, Гарри!
Гарри не шелохнулся.
— Не волнуйтесь, дорогие мои, — сказала волшебница, протягивая Рону коробку с пирожными. — Проснутся и захотят есть — я в первом вагоне, рядом с машинистом...
Она закрыла дверь и удалилась. Рон переполошился.
— Гарри будет в ярости, когда проснётся.
— Ну, мы сделали, что могли, — вздохнула Гермиона, перехватывая поудобнее клетку с Живоглотом и беря пирожное.
После полудня зарядил дождь, но Рон с Гермионой из-за храпа профессора его не слышали. Чемодан продолжал дамокловым мечом нависать над ребятами, от постоянного держания клетки руки налились свинцом. В конце концов Рон поставил её на пол, блокируя тем самым дверь. Гарри и Люпин не просыпались, вскоре начало клонить в сон и Рона с Гермионой, но уснуть им не удавалось из-за неудобных чемоданов и храпа профессора. Рон уже собрался предложить Гермионе пойти в купе к старшекурсникам, как поезд резко дёрнулся и остановился. Чемодан Люпина слетел с багажной полки, но буквально в паре сантиметров от голов ребят был пойман его владельцем и так же легко закинут наверх.
— Дурацкий чемодан, — выругался Люпин. Голос его был хриплым после сна. — Ни на одну полку не помещается, а в самолётах за него ещё и двойной тариф платить. А вы что тут сидите? — добавил он, заметив Рона и Гермиону.
— Ну… мы… эм-м…
— Так что вы мучаетесь, разбудить надо было! Давайте садитесь на сидение, а я пойду к машинисту, выясню, почему стоим.
Рон и Гермиона с огромным облегчением уселись на мягкое сидение. Люпин с лёгкостью закинул их чемоданы наверх, а сам вышел из купе. Какое-то время в купе стояла блаженная тишина, потом поезд тронулся и поехал — видимо, проблема была устранена. А ещё через несколько минут на весь вагон раздался громкий девчачий визг. Гарри резко проснулся. Рон открыл дверь и выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Но в коридоре никого не было. Рон зашёл обратно в купе.
— Что произошло? — спросил Гарри. — И где Римус?
— Ты знаешь Люпина? — удивился Рон.
— Ну да, это друг родителей, работает в порту грузчиком. Всё лето папа уговаривал его пойти преподавать Защиту, вот, похоже, уговорил.
Рон и Гермиона тяжело вздохнули, их лица выражали крайнюю радость.
— Так что случилось? — Гарри, казалось, не заметил радости друзей.
— Не знаю, в коридоре никого, — пожал плечами Рон.
— Ну ладно, — ответил Гарри. — Тележка с едой была?
— Была, но мы не смогли тебя разбудить, — торопливо сказала Гермиона. — Продавщица сказала, что будет в первом вагоне.
— Пойду прогуляюсь, — сказал Гарри, вставая с сидения. Рон и Гермиона облегчённо вздохнули, радуясь, что их друг не разозлился и не стал ломать поезд, как после первого курса.
Гарри шёл по коридору, думая о крике, уж больно знакомым показался ему голос. А выйдя в тамбур, Гарри увидел Римуса, с почему-то посветлевшими волосами, сжавшегося в углу, как нашкодившая собачка, и закрывшего лицо руками. Рядом с Римусом стояла маленькая девочка с длинными и спутанными светлыми волосами. Бледные брови и глаза навыкате придавали ей удивлённый вид. Волшебная палочка была убрана за её левое ухо, на шее висело ожерелье из пробок от сливочного пива, журнал в её руке был повёрнут вверх тормашками. Девочка гладила Римуса по голове, а он от её прикосновений трясся как осиновый лист.
— Ты кто? — спросил Гарри.
— Я Луна Лавгуд, — Потусторонним голосом ответила девочка. — Рэйвенкло, второй курс. А ты Гарри Поттер.
— Я и сам об этом догадываюсь, – ответил Гарри. Девочка хихикнула.
– Гарри, забери от меня это чудовище! — взмолился Римус.
— Эм-м… Луна… ты не можешь отойти от профессора?
— Но ему плохо и одиноко! Я хочу его погладить! Папа всегда гладит меня по голове, чтобы я успокоилась!
— Луна, поверь, ему не плохо, — пытался убедить девочку Гарри, но та не хотела отходить от Люпина. Тогда мальчик закинул её на плечо и понёс в соседний вагон. Но потом понял, что в соседнем вагоне Луна быстро вернётся к Римусу, и понёс её ещё дальше. Только в середине состава он поставил девочку на ноги. Луна, казалось, нисколько не удивилась произошедшему.
— Что случилось? — спросил её Гарри.
— Не знаю, — ответила Луна. — Я увидела, как профессор идёт по коридору, он посмотрел на меня, закричал и забился в угол. Я захотела его утешить, но он начал трястись. Я погладила его по голове, а он затрясся ещё сильнее. Потом пришёл ты. Похоже, профессор Люпин меня боится.
«Странно, — подумал Гарри. — Римус никогда ничего не боялся, а тут девчонка». Решив расспросить Люпина позже, Гарри поблагодарил Луну за рассказ и пошёл за шоколадными лягушками. Вернувшись к себе в купе, он увидел отжимающегося Малфоя, злого Люпина, Рона и Гермиону с довольными улыбками. «Спрошу потом», — решил Гарри, присоединяясь к наблюдению за Малфоем.