Если согласиться с представлением о том, что Петербург обязан своим рождением Москве, конкретным местом этого рождения следует признать нынешнее Лефортово. Именно признать, поскольку настоящая Немецкая слобода (знаменитый «Кукуй»), где Пётр впервые познакомился с частичкой иного, западного образа жизни, располагалась на противоположном, правом берегу Яузы, между рекой и Земляным валом. Там же стоит подаренный Петром Первым Лефорту дворец.
Благодаря парадоксальности московского городского устройства, когда, например, дом, выходящий фасадом на одну улицу, может иметь номер и почтовый адрес совсем по другой, название Лефортово сохранилось только за усадьбой боярина Фёдора Головина и примыкавшими к ней землями на левом берегу Яузы.
Между тем бывшая Немецкая слобода на правом берегу ничем не напоминает Петербург. Зато содержащееся в понятном небрежении Лефортово представляет собой единственный в Москве чудесный уголок классического Петербурга. Построенный в старомосковском вкусе слободской храм освящен, надо заметить, во имя особо почитаемых в Петербурге святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Говорят, что когда-то на этом месте стояла деревянная церковь во имя не менее чтимого в Петербурге святого Николая, покровителя моряков. К очередному дню рождения Петра Первого его верноподданные генералы отремонтировали церковь, а митрополит переосвятил во имя Петра и Павла. Типично имперская история.
К началу осени 2004 года управа «Лефортово» с помощью местных коммерсантов отремонтировала балюстраду и грот. Говорят даже, что парк будет восстановлен в стиле барокко, каким он был в XVIII веке, но тогда исчезнет Эполетный пруд, вдоль которого гуляли воспитанники кадетских корпусов.
Громадный Екатерининский дворец — в три этажа на подклете, от левого края пять окон по фасаду, затем портик из двух угловых и четырёх центральных полуколонн, затем ещё пять окон, центральная лоджия с портиком в два этажа из сложенных из мраморных цилиндров 16 колонн коринфского ордера, за ним, симметрично, пять окон, полуколонный портик, пять окон, маскароны со львиными мордами, держащими в пасти кольца, — напомнит вам сразу и Мраморный дворец, и Александровский дворец в Царском Селе, и многие другие дворцы Санкт-Петербурга.
Петербургскими казармами гвардейских полков повеет на вас от Красных (теперь светло-жёлтых) казарм и Военного госпиталя, в меру украшенного колоннами ионического ордера.
Стыдно, но вынужден признать, что Немецкое, оно же Лефортовское, оно же Введенское кладбище находится в гораздо лучшем состоянии, чем Смоленское лютеранское кладбище в Петербурге.
Я столь подробно описал Лефортово не только из любви к московскому «маленькому Петербургу». Эти места связаны с именем моего деда. В этом своеобразном, вытянутом вдоль Яузы «треугольнике», образованном Головинским парком и дворцом, Военным госпиталем и Введенским кладбищем, он учился, много раз проходил курс лечения фронтовых и последней, тяжёлой болезни, а теперь покоится с миром рядом с женой.
В юности Володя Брежнев носил кадетскую форму с погонами василькового цвета без выпушки с жёлтым вензелем Николая Первого под короной и васильковым околышем на фуражке — учился во 2-м Московском Императора Николая Первого кадетском корпусе, который помещался в Екатерининском (Головинском) дворце в Лефортово, там, где сейчас Общевойсковая академия.
В подлинном послужном списке окончившего корпус в 1913 году прапорщика Владимира Иосифовича Брежнева от 1 ноября 1915 года написано в разделе «Где воспитывался»: «Во 2-ом Московском Императора Николая I кадетском корпусе». В архиве сохранился также рапорт директора корпуса об увольнении брата Бориса Брежнева на попечение матери с 1913 года, декабря 10. Типографский бланк имеет заголовок: «Директоръ 2-го МОСКОВСКАГО ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ I кадетскаго корпуса». Рапорт № 740 датирован марта 8-м днём 1914 года.
Оборудование классов, подобных кадетским или гимназическим, оставалось неизменным для всех советских школ ещё в мои времена, примерно до середины шестидесятых годов, — чёрные грифельные доски и чёрные двухместные деревянные парты с наклонной, откидывающейся на петлях, верхней доской. Спина сидящего за партой опиралась на горизонтальную доску, закреплённую примерно на уровне поясницы.
В амфитеатре старой Большой Физической аудитории Ленинградского университета во дворе Двенадцати коллегий ряды многоместных скамей были устроены схожим образом. Между горизонтальной доской-спинкой и сиденьем оставалось широкое пустое пространство. Студентки в то время носили расклёшенные мини-юбки. Когда девушка садилась, край юбки сзади оказывался в этой щели. Мы же садились за ними и развлекались тем, что в разгар лекции незаметно заворачивали свисавший край юбочки и осторожно прикалывали его булавкой на уровне пояса или чуть ниже. После чего оставалось сменить позицию на более безопасную и удобную для наблюдения и дожидаться звонка на перерыв.
Из этого примера следует определённая целесообразность раздельного обучения юношей и девушек, по крайней мере, ничто не будет отвлекать от лекции...
Строевые и гимнастические занятия во Втором Московском кадетском корпусе проходили на частично сохранившемся кадетском плацу перед дворцом. В расположенном с противоположной стороны дворца Головинском парке пруд за полуразрушенной ныне балюстрадой назывался Эполетным прудом, обозначая мечты большинства воспитанников о будущем офицерском звании.
Директор корпуса генерал-майор Владимир Эдуардович Данкварт, судя по фотографиям из чудом сохранившегося кадетского альбома деда, человек добрый, позволял воспитанникам гулять в дворцовом парке, а также закрывал глаза на некоторые простительные шалости.
Кадетским «клубом» и «курилкой» старшей, 1-й роте, традиционно служил сортир. Провинившиеся ожидали вызова к директору под огромным портретом генерального инспектора военно-учебных заведений великого князя Константина Константиновича, в полный рост в приёмной комнате с высокими, дворцовыми потолками и стенами, украшенными на высоте примерно полутора метров фризом в египетском стиле. Большие напольные часы в футляре красного дерева мерно отсчитывали остающиеся до неприятного разговора минуты. Кормили воспитанников 1-й и 3-й рот на первом этаже в огромном белёном зале с арочными проёмами. В нём по обе стороны от прохода стояли накрытые белоснежными крахмальными скатертями длинные столы и вдоль них — простые деревянные лавки.
Воспитанников кадетского корпуса в обязательном порядке обучали рисованию, для чего имелся специальный класс с репродукциями и гипсовыми слепками, водили на экскурсии по историческим местам в Москве и её окрестностях. Поучительный рассказ о доблести и разумной отваге русских офицеров сопровождал осмотр памятника герою Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенанту Ивану Семёновичу Дорохову в подмосковной Верее. Лихой генерал изображён был в гусарской форме с высоко поднятой саблей с темляком в правой руке и откинутым ментиком на левом плече, будто ведущим в атаку спешенных гусар. Памятник и могилу генерала уничтожили в 1918 году.
С кадетами старшей роты проводили летние полевые занятия в районе русско-австрийской границы.
Для торжественных построений и занятий танцами служил бывший Тронный зал с кессонированным потолком и роскошными бронзовыми люстрами. В кадетские времена зал именовался Николаевским по висевшему в нём большому портрету Императора Николая Первого в парадном конногвардейском мундире.
Если от Екатерининского дворца пройти 250 метров по 1-му проезду кадетского плаца (1-й Красно-курсантский проезд) до церкви Петра и Павла и повернуть налево вниз по Солдатской улице, выйдем на Госпитальную площадь к главному входу в Военный госпиталь имени Бурденко.