Продолжаем читать «Летопись сельца Абрамцево», которую вёл не только Савва Иванович, но и Александр Васильевич Кривошеин, в молодые годы бывший юрисконсультом Ярославской железной дороги, а впоследствии ставший министром землеустройства и земледелия.
Написано рукой А.В. Кривошеина: «6 мая. Только что вернулся из Дмитрова:
Ас! Изволите ли видеть —
Я всегда, собственно, «того»,
Два-с! А всё же ненавидеть —
Не умею никого!
Создав сии стихи, оценить которые вряд ли возможно теперь — это дело будущего историка русской литературы, — изобретательность общества истощилась, а потому описание будет сухо. День был хотя и дождливый, но тёплый и благоуханный. Гуляли в парке, толковали о счастье — ввиду чудесного дня и весны, тема, конечно, самая естественная.
После завтрака Савва Иванович начал лепить бюст Натальи Васильевны. К обеду приехал И.П. Хрущов. После обеда маленькая прогулка, а вечером к чаю приехал П.И. Якуб, приезд которого дал повод к тем истинно вдохновенным строкам, которые мы привели выше. Ах, да! Молочное лечение в полном ходу…»
Написано рукой С.И. Мамонтова: «7 мая. Четверг. Утром с ранним поездом Ваня с няней уехали в Киреево, а в восемь часов уехали И.П. Хрущов, Кривошеин, Арцыбушев и я. В два часа я вернулся. Погода пасмурная, мелкий дождь, но тепло и воздух напитан запахом берёзы. Всё распускается. Прибыли растения от Вагнера из Риги: розаны и мелкие зимующие кусты — всё будет рассажено на клумбах нового садика на насыпи.
Второй день Лиза и Наташа находят, что я стал похож на портрет Репина в тёмном сюртуке, т. е. тёмное лицо, несколько растрёпанный, неприятное выражение. Не хотелось бы быть таким, да ничего не поделаешь — значит, художник передал правду.
Сегодня продолжаю бюст Наташи (Н.В. Якунчикова, в замужестве Поленова — ред.) и в душе не нарадуюсь на её снисходительность, да и то сказать — скучно сидеть на сеансе, даже и тогда, когда уверен, что выйдет результат, а тут скука та же, а результат сомнительный, тем более, что я, кажется, чуть не год и глины в руках не имел».