На фотографии к статье — знаменитая югославская стенка, несколько стоящих впритык друг к другу шкафов. Стоило такое чудо тщеславия начиная от 800 рублей (зарплата классического инженера за полгода). Несмотря на столь высокие цены, мебель была в СССР в дефиците. Иногда она обходилась покупателям в две-три цены: допустим, 800 рублей магазину и ещё дополнительно 1200 рублей заведующей в карман, чтобы та согласилась мебель без очереди отпустить. Грузины, однако, спокойно платили и такие суммы — в Советском Союзе они были на привилегированном положении, так что деньги у них водились (видео).
Впрочем, 800 рублей — это только начало цены на мебельные стенки, были стенки и за 2500 рублей. Полный гарнитур мебели в гостиную мог стоить, к примеру, 4500 рублей. При зарплате в 120 рублей это три года труда, практически ипотека.
Кстати, некоторые на днях заявляли, будто инженеры получали больше, чем 120 рублей. Отчасти это верно, некоторые инженеры получали больше: особенно на руководящих должностях и в нацреспубликах, то есть за пределами РСФСР. Но всё же знаменитая песня иноагента — «Я инженер на сотню рублей и больше я не получу» — была написана в 1978 году, когда её автор работал инженером в НИИ. Про свою зарплату в 120 рублей мне писали в комментариях читатели, которые лично получали в советские годы именно такую зарплату. В народном фольклоре 120 рублей тоже фигурируют как стандарт для инженера. И, наконец, распределение по зарплатам показывает, что 120 рублей были в 1976 медианной, а в 1986 — распространённой зарплатой в СССР:
Обычный обеденный стол стоил в СССР 130-140 рублей (ссылка), то есть как раз стандартную инженерную зарплату. И я отлично помню эти столы: их красота и качество оставляли желать много лучшего. Сейчас такие столы продавались бы по самому низу рынка, где-то рядом с пластиковой мебелью для уличных пивных.
Раньше я увлекался изготовлением мебели и хорошо представляю себе, сколько времени уходит на изготовление обеденного стола. При наличии инструментов и навыка, славный крепкий стол можно с запасом сделать за 8 рабочих часов (разбитых на несколько интервалов, так как клею и лаку надо сохнуть).
Предположим, что нормальное дерево было в СССР дефицитом. Предположим, что мебельную фурнитуру — стальные крепления-стяжки — тоже было не достать. Однако фанера-то в СССР была, и столярный клей тоже был. Из этого комплекта можно смастерить отличный, красивый стол: даже с шуфлядкой.
Сколько стоила фанера, я не знаю, но СССР производил её миллионами кубометров, наверняка можно было как-то купить. Теоретически рукастый инженер мог бы оборудовать себе гараж и делать там по 20 отличных столов в месяц, продавая каждый по 60 рублей. 200 рублей откидываем на материалы, и остаётся 1000 рублей — отличная зарплата для 120-рублёвого инженера. На самом деле, даже больше, так как стенки, шкафы, кровати и тому подобное тоже несложно делать на маленьком производстве, а продавать их можно значительно дороже.
В реальности, однако, открыть столярную мастерскую в СССР было нельзя: моментально нахлобучили бы за нетрудовые доходы, дали бы реальный срок. Желающие заработать занимались чем-то менее приметным: тайно выращивали еду в теплицах, например.
Теперь вопрос.
Объясните мне, пожалуйста, почему изготовление нужной народу мебели — это нетрудовые доходы? Чем вредит обществу мастер, который собственными мозолистыми руками мастерит в своём гараже кухонный стол? Какое преступление он совершает, почему я должен радоваться его заключению в тюрьму?