Лилия - это женщина, которую я искал всю свою жизнь. Она думает, что мы встретились два года назад.
Почти четыре года назад я увидел ее из окна маленького кафе напротив ее спортзала, когда она вылетела из дверей со спортивной сумкой в руке, другой сумкой, перекинутой через плечо, волосами, собранными в неполный пучок с прядями волос (завивающимися у ушей в крошечные потные кудряшки), телефоном в руке, пытаясь подключить наушник правой рукой, левой рукой шаря в поисках ключей в боковом кармане сумки, одновременно пытаясь напиться из своей голубой бутылки с водой и закончить прерванный разговор по телефону. Она была как торнадо, решительно и целеустремленно преодолевающее пустое пространство парковки.
В ней было что-то особенное. Это была ее взъерошенная организованность, когда она выполняла несколько задач одновременно, выходя из спортзала (час, который она отказывалась вычеркивать из своего дня) и отправляясь на еще неизвестную мне дневную работу.
Я сидел, согнувшись над ноутбуком. Застегнутый доверху на накрахмаленную белую рубашку и хорошо подогнанный костюм. Я не сводил с нее глаз, пока она не села в машину и не выехала с парковки. Я отметил день недели и время. Я постараюсь снова быть здесь в другой день, чтобы увидеть, как она выйдет из спортзала. Мне нужно было знать, была ли эта девушка такой же интригующей каждый другой день или сегодня был особый случай.
Рискуя прозвучать как сталкер (полное признание, я приносил бинокль только один раз), я видел ее еще три раза в течение следующего месяца, и каждый раз она была еще более интригующим сочетанием собранности и едва сдерживаемого хаоса. Я был очарован. Для человека, который рассчитывал каждый момент своего расписанного по таблице существования, ее непредсказуемость в полной надежности (она выходила почти в одно и то же время каждый раз, когда я ее видел, хотя день недели менялся, как и количество и цвет ее сопутствующих сумок и рюкзаков, которые выпадали из ее рук) полностью приковала мое внимание.
Я осознал всю жуть того, что наблюдал за ней из кафе напротив ее спортзала. Я заставил себя выбросить ее из головы и намеренно продолжил свою банальную жизнь. Что в ней могло заинтересовать меня? Как могло не быть кого-то в ее жизни, кто увидел бы волшебство этого неожиданного видения? И как можно познакомиться после того, как ты неделями наблюдал, как кто-то приходит и уходит из спортзала? Я подумывал записаться в спортзал. Я подумывал проколоть ей шину и случайно наткнуться на эту застрявшую женщину. Я подумывал о возможности проследить за ней с парковки и узнать все о том, где она живет и работает. Я много о чем подумывал. Я осознавал, что нахожусь на грани превращения в полноценного Жуткого МакКрипа. И тогда я понял, что мне нужно отступить. Я заставлял себя выбросить ее из головы. Каждый день.
Судьба не обошлась без своего момента.
Два года и три фантастически скучных подружки спустя Судьба (неожиданно и незапланированно) привела Лилию в мое маленькое кафе. Она была на полпути к двухэтажному шоколадному маффину, когда я пришел за своим приготовленным заранее латте, который я забирал здесь каждый день в это время. Различные двенадцатилетние подростки, работавшие в кафе, все знали меня по имени, хотя они меняли сотрудников так же часто, как переворачивали яичницу на сковороде. Я был настолько потрясен, увидев ее, что в очень романтичной манере буквально остановился и уставился на нее.
Она явно уже закончила есть и теперь просто разрывала то, что осталось от маффина, на крошечные кусочки и складывала их в шоколадную горку.
Нехарактерно смело я остановился у ее столика с вопросом: "Что-то не так?"
Лилия подняла на меня глаза, разрывая последний кусочек маффина. Она рассмеялась. "Я просто дуюсь из-за отключения электричества в спортзале. Ничего страшного".
"Не могу сказать, что у меня большой опыт, но разве нельзя поднимать тяжести в темноте?"
"Вот именно!" Она улыбнулась мне и подняла тарелку. "Хочешь немного того, что когда-то было шоколадным маффином?"
То, что последовало, было лучшим первым разговором в моей жизни. И я не сужу по кривой. Мы начали с какой-то сверхмелкой болтовни, как будто заходили в мелкий конец бассейна. Мы нырнули глубоко, поделившись слишком многим о нашем детстве, и выплыли на берег с некоторыми тривиальностями о нашей жизни. Я узнал, что она работает в муниципалитете. Она ненавидела это и искала что-то еще. Это была ее первая работа после института.
Знаете, когда вы видите кого-то издалека и думаете, что он может быть потрясающим, а потом, когда встречаетесь с ним лично, вы опустошены тем, что в реальной жизни он ужасно разочаровывает? Это было точной противоположностью. Когда она схватила свою сумку для спортзала, голубую бутылку с водой и телефон, я упомянул, что буду здесь, если в спортзале когда-нибудь отключат электричество. Я никогда не думал, что снова увижу ее в этом кафе.
Она появилась в следующий четверг. Даже несмотря на то, что электричество в спортзале не отключилось. Я не думаю, что она поверила мне, что я бываю здесь каждое утро. Я пригласил ее на свидание. Она казалась удивленной, но согласилась. А потом согласилась снова.
И почти два года спустя я предложил сделать нашу связь постоянной. Она уронила бокал вина, мы чуть не опрокинули стол, когда оба попытались одновременно поднять бокал под столом, и мы назначили дату свадьбы.
"У нас впереди вся жизнь", - сказал я ей, когда она изумленно уставилась на размер очереди только для того, чтобы добраться до охранника, проверяющего посадочные талоны и удостоверения личности. Я обнял ее за талию и притянул к себе. Она всегда смеялась над нами двумя в аэропорту. Я изо всех сил старался избавиться от своего рабочего костюма и хотел бы чувствовать себя так же комфортно, как она в своих спортивных штанах и слипонах. Я больше походил на ее водителя, чем на мужа. И мне это в нас нравилось. Как обычно, она стояла там, с сумочкой на груди, дамской сумкой в одной руке, посадочным талоном и удостоверением личности в другой, а пустая голубая бутылка с водой грозила вывалиться из дамской сумки. И каждый день я чувствовал себя тем одиноким парнем, наблюдающим за ней, выходящей из спортзала через дорогу.
Охранник взял мое удостоверение личности, посмотрел на меня и на удостоверение, и снова на меня. По словам Лилии, я не постарел за десять лет, поэтому охраннику не потребовалось много времени, чтобы пропустить меня. Он посмотрел на ее удостоверение личности и посадочный талон и удивленно посмотрел на меня, как и я сам, что она согласилась выйти за меня замуж.
Мы стоим рядом, пока я снимаю туфли, ремень и зажим для галстука, а она наполняет пластиковые лотки всеми своими сумками, моим ноутбуком, своими пушистыми сапогами и чтивом, подталкивая пластиковые лотки по роликовому транспортеру к рентгеновскому аппарату. Лилия - большая поклонница самолетных лакомств, поэтому мой рюкзак набит чипсами, шоколадом, мармеладками и купленными на кассе в супермаркете журналами. Она пытается заглянуть за рентгеновский аппарат, пока я стою в круглом сканере с поднятыми над головой руками. Она говорит, что хочет увидеть рентгеновский снимок, чтобы увидеть мои секреты. По правде говоря, я никогда ничего от нее не скрывал, кроме того, что наблюдал за ней из кафе через дорогу.
Лилия не терпится подняться в воздух. Она никогда не понимала, почему пассажиров первого класса сажают первыми, а потом всем нам, гражданам третьего класса, приходится проходить мимо них, как заключенным. Ее страсть к этому факту никогда не теряется в аэропорту, и она говорит об этом всем, кто находится в пределах слышимости, и обычно громко, когда мы проходим мимо первого класса к нашим местам в эконом-классе. Она отказывается есть еду, которую продают в самолете за бешеные деньги. Мой рюкзак с лакомствами поможет ей продержаться.
Я пропускаю ее первой в ряд, потому что она обожает сидеть у окна и не любит сидеть рядом с незнакомцами. Она сядет на сиденье у прохода, если придется, но она постоянно получает удары в локоть от тележки с напитками, когда та скользит по проходу с решительными стюардессами.
Устроившись в наших темно-синих креслах и посмотрев видео о том, как пристегнуть ремень безопасности, я ослабляю галстук и спрашиваю Лилию, с какой закуски она хотела бы начать полет. Я знаю, что она отчаянно хочет наброситься на чипсы, но она раздумывает, хочет ли провести весь полет с кончиками пальцев, окрашенными в оранжевый цвет. Она хочет начать с журнала "Люди" и хихикает над моей книгой типа "Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей". Я зануда в том, что касается приобретения рабочих навыков для привлечения клиентов. Я не знаю, что она во мне нашла, но по крайней мере я заставляю ее смеяться.
Меня клонит в сон, и моя голова клонится к переплету моей книги. Мой подбородок покоится на груди. Лилия по уши увлечена своим таблоидным журналом и выбирает "кто носил лучше". Самолет внезапно проваливается, и она хватается за подлокотники кресла. Я резко просыпаюсь и хватаю ее. "Это просто небольшая турбулентность", - тихо говорю я. Тряска продолжается, и такое ощущение, что мы теряем высоту.
Она хватает меня за руку, а я обнимаю ее. Она поднимает шторку иллюминатора, и мы видим пламя на крыле. Другие пассажиры вокруг нас тоже видят пламя и вызывают стюардессу. Она срочным шепотом говорит что-то другой стюардессе, которая убегает в носовую часть самолета и исчезает в первом классе по пути в кабину пилотов. Голос по громкой связи просит всех сесть и пристегнуться. Вокруг нас раздаются крики, когда нос опускается вперед и самолет снижается. Я крепче прижимаю ее к себе. Этого не может быть. Я так долго ждал и наконец сделал ее своей. Судьба не может так издеваться над нами, не так ли? Она наконец-то привела ее в мое кафе.
"Ты же знаешь, что я люблю тебя", - говорю я. Мне нужно, чтобы она знала это. Мне нужно больше, чем слова. Мне нужно, чтобы она знала, что я говорю это не просто потому, что вижу пламя за окном, а потому, что я никогда в жизни не испытывал таких чувств ни к кому другому. Я не знаю, как я смогу жить без нее теперь, когда знаю, какова жизнь с ней. Я должен сказать ей. Я должен был говорить ей об этом каждую минуту. Я не знаю, знает ли она, насколько она опьяняет. Как я пьян от ее спотыкающейся решимости, ее неуклюжей интенсивности и ее страстного мнения обо всем, что несправедливо в этом мире. Я не знаю, знает ли она, насколько я отчаянно хочу быть с ней весь остаток этой жизни, и следующей жизни, и жизни после нее.
Самолет неустойчиво выравнивается и кренится в сторону горящего крыла. Но пламя продолжает расти и лизать борт самолета. Нос снова опускается, и кислородные маски выпадают из пространства над нами.
Я надеваю эластичную ленту на ее голову, а затем на свою. Она стягивает мою маску на подбородок, а свою тоже, и наклоняется для поцелуя. Она никогда раньше не целовала меня так. Одной рукой я обнимаю ее за плечи, а другой держу ее за лицо. Я снова надеваю маску на ее рот, и она делает то же самое для меня. Она закрывает шторку иллюминатора, чтобы мы больше не могли видеть пламя или землю, поднимающуюся нам навстречу. Раздается последний вздох, звук разрываемого металла и...
Подборка: дружба, приключение, романтика
Если вам понравился рассказ, буду рада если поставите лайк и оставите ваши мысли в комментариях.
Не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые истории.
ЛЮБОЕ КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ ВЕДОМА АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!