Воображение Ани рисовало радужные картины. Красивый дом, пусть и небольшой, участок, на котором растут яблони, отец, крепко сжимающий её в объятиях и говорящий, какая у него выросла красавица. Так ведь обычно отцы говорят своим дочерям, какими бы они ни были? Вселяют уверенность в себе и в счастливом будущем. Она окрылённая и взбудораженная от предстоящей встречи шла по навигатору в телефоне, а когда он ей сообщил, что «вы прибыли в пункт назначения», ещё раз посмотрела на адрес, который ей продиктовала мама. Это точно он? Она не ошиблась?
Аня осмотрелась по сторонам. На соседнем доме красовалась аккуратная табличка с номером дома и названием улицы. Да. Она точно пришла по адресу. Если рядом дом 14, то этот с покосившимся деревянным забором 12. Забор неизвестно сколько лет назад поставленный. Сейчас на нём совершенно не было краски, доски треснули, где-то завалились. Он не защищал от посторонних, а просто обозначал границы участка. Калитка, повисшая на ржавых петлях, была открыта настежь. Звонка нигде не было. Такое ощущение, что гостям тут всегда рады или никто здравомыслящий сюда и не сунется.
Аня сделала несколько шагов внутрь. Перед ней предстал дом, такой же деревянный и давно невидящий ни краски, ни ухода, покосившийся влево параллельно ржавой калитке. Крыша прохудилась, кое-где торчали вверх доски. Дом казался абсолютно заброшенным. Разве здесь можно жить? Нет, Аня не ожидала увидеть хоромы или такой же шикарный дом как у родителей Глеба, но не такой же…
Аня снова посмотрела на адрес. Может у мамы шутки такие? Аня осторожно подошла к дому и постучала в дверь, намереваясь тут же уйти, потому что вряд ли кто ответит. Это не дом… А сарай, хлев… Хотя и домашних животных не будут держать в чём-то подобном.
Аня подождала несколько минут и уже развернулась, чтобы ринуться домой, но послышались шаги по скрипучим половицам. Дверь распахнулась. Перед Аней предстал мужчина или старый дед… Не разобрать. Лицо отёкшее, красное, нос на половину лица, фингал под глазом, в грязных тренировочных штанах, резиновых тапочках. Мужчину сопровождал странный запах, спирта, плесени и немытого тела. Аня в ужасе замерла. А мужчина навеселе, полный оптимизма и уверенности в собственной харизме, спросил.
- Милочка, ты ко мне? Проходи.
Его не смутило, что такая красивая и юная девушка делает на пороге его дома. Он мало, что соображал, кроме того что перед ним создание женского пола.
Аня от шока дрожащим голосом спросила.
- Николай?
- Он самый. Что стоишь? Проходи.
Аня не решительно переминалась с ноги на ногу, не понимая, что делать. Хотелось бежать в обратном направлении.
- Я просто хотела познакомиться…
- Выпить с собой есть? Будем друзьями.
Николай кокетливо подмигнул здоровым глазом.
- Нету.
- А закуска?
Аня попыталась перевести разговор от собутыльничества.
- Это ваш дом? Вы здесь живёте?
- Ага. Мои владения.
- Тогда я ваша дочь.
Николай осмотрел её с ног до головы.
- Выросла-то как Янка.
- Аня.
- Точно. Яна, Аня, одну букву только перепутал.
- Две.
Николай задумался, пытаясь понять, какие буквы имеет ввиду дочка, но ему это сложно давалось, поэтому он ринулся её обнимать. Сжал в своих объятиях, что запах стал ещё ярче и нетерпимее. Аня мечтала, что отец кинется к ней, но совсем иначе в её воображении выглядела эта сцена воссоединения. Он в каких-нибудь джинсах или футболке, выбритый и пахнущей чем-то древесным и терпким, мужским гелем для душа, вставший на путь истинный, сожалеющий о прошлом, мечтающий о нормальной жизни. Но нет. Аня тихонько отодвинула его от себя и сделал шаг назад.
- Я, пожалуй, пойду.
- Так быстро?
- Ага. До свидания…
Аня развернулась и быстрым шагом направилась к калитке. Как хорошо, что она не закрывается, а просто распахнута. Неожиданно Николай кинулся за ней и схватил за руку. Аня в силу своей наивности, мечтах об отце, который будет её любить, на секунду подумала, что отец хочет добавить: «Что рад был увидеть. Спросить, как дела. Как жизнь. Нужна ли помощь», но услышала абсолютно другое.
- Тыщу не подкинешь?
Николай плохо стоял на ногах, но мысль, что есть человек, который по доброте душевной может подкинуть деньжат, крепко сидела в его голове. Он добавил враньё, которое произносил каждый раз, когда клянчил у проходящих мимо магазина людей.
- На хлеб. Есть очень хочется.
Аня часто помогала людям, была отзывчивой и неравнодушной, а тут человек, отец, говорит, что голоден, но всё-таки сквозь розовые очки прослеживалась и реальность. На хлеб ли он просит? Потратит снова на спиртное, а сам худой, как чёрт…
- Давай, я тогда принесу продукты.
- Нет. Я сам. Дай денег.
- Денег не дам. Могу купить продукты.
- Ладно.
Николай скуксился, но лучше так, чем ничего. Аня сходила в ближайший магазин, купила хлеба, курицу, овощей и принесла к дому. Отец сидел прямо на земле и ждал даров. Он заглянул в пакет и разочарованно вздохнул.
- Ничего нужного. Даже солёных огурцов нет. Глупая что ли? В магазин ходить не умеешь?
Даааа. Вот она похвала и внушение, что ты у папы самая замечательная. Аня готова была разрыдаться на месте. Видеть этот дом, отца, совсем не похожего на прекрасного мужчину из её фантазий, было слишком болезненно. Тут она снова вспомнила слова Янины Эдуардовны: «Ты никто. Ничего из себя не представляешь». Интересно, чтобы она тогда сказала, увидев Николая.
- Не стоит благодарности. – ответила Аня.
Николай продолжал гипнотизировать пакет, а когда дочь уже была за калиткой, крикнул.
- Ещё приходи. Только принеси чего-нибудь другого.
Аня мчалась домой, вытирая слёзы. Когда она открыла дверь, в прихожей её ждала обеспокоенная мама.
- Ты как? В порядке? Зря я тебя отпустила. Я сильно волновалась. Тебя никто не обидел? Просто хотела, чтобы у тебя больше не было сомнений и сожалений о прошлом.
Аня крепко прижала Елизавету Леонидовну к себе и прошептала.
- Спасибо. Самое лучшее, что ты могла для меня сделать, это уйти от него. Даже не могу представить, как бы мы с ним жили…
Предыдущая глава, тесно связанная с этой.