Из зеркала на меня смотрела женщина с уставшими, но все еще красивыми глазами.
-Я просто устала, вот отдохну и займусь собой - уже в какой
раз успокаивала я сама себя, зная, что завтра придет новый день, заботы, работа, все закрутится вновь, и я не схожу ни к косметологу, ни к парикмахеру.
Работая в женском коллективе тонко подмечаешь чужие недостатки, не замечая порой своих. Вот Галочка стала носить очки, низко склоняясь над бумагами. Верочка Петровна меньше стала с нами шутить и смеяться, боясь показать новые «напыленные» зубы. Ольга, родив второго ребенка, не стала вмещаться на свой новенький крутящийся стульчик.
Милые мои женщины, я так вас давно знаю, чего нам стыдиться и скрывать друг от друга?
Дома стояла гнетущая тишина, я села на диван, включила телевизор, но, ни по одной программе не могла врубиться в курс показываемого. На колени прыгнул кот Мурзик, устроился поудобнее и я, прижав котейку к себе ушла мыслями в прошлое.
Как-то очень быстро и счастливо закончились студенческие годы с учебой, экзаменами, походными песнями под гитару и кострами. И я, не успела оглянуться, как из своих подруг осталась одна, не замужем. Некоторые по выскакивали еще в институте, но меня это нисколько не расстраивало, ведь от поклонников не было отбоя, и я плескалась в море внимания и любви, но сама не разу не испытала такого чувства. Я считалась симпатичной девушкой, глаза, как два бездонных озерка, тонкие бровки, пухленькие губки, тогда еще длинные тяжелые волосы, я их укладывала красивыми косами вокруг головы.
Работала я на небольшой кондитерской фабрике экономистом, но заработки были так ничтожны в сравнении с работницами конвейера, что я иногда подрабатывала вместе с ними, деньги были так нужны моей семье. Я помогала маме, кроме меня у нее была моя младшая сестра Катюша, она была моложе меня на четырнадцать лет, ходила в нашу поселковую школу. На тот момент Катюшке исполнилось девять лет и все эти годы с нами не было нашего отца, он утонул на сплаве.
Для поселка я считалась взрослой в те годы и хорошо помню тот страшный день. После сорокового дня с мамой осталась наша соседка, я сидела в своей комнате, пусть поговорят, но через некоторое время решила тихонько выйти в сад и вот тут услышала разговор:
- Теперь уж плачь не плачь, Лидушка, а Сергея не вернуть - сказала маме тетка Полина.
- Ой, Полюшка, милая, делать то, что мне? Жить то я как буду? Ведь беременная я, не успела ведь я Сереженьке сказать, он все торопился, все бегом - бегом, уж ведь скоро шевелиться начнет, да и аборт-то поздно делать.
Тетка Полина всплеснула руками и уронила их, как плети на колени:
- Лидушка, как же ты так, ведь и возраст у тебя уже, да и Юлька у тебя почти невеста...
Мама виновато опустила голову
- Кто же знал, Поля, что такая беда случиться, а Сережа так мечтал о сыне, а все не получалось, а тут нате вам.
Буквально со следующего дня я взвалила все домашнее хозяйство на себя, вопрос встал - что делать с коровой?
- Мамочка, Майку не будем продавать, нам скоро нельзя будет без молока.
Мать посмотрела на меня и поняла, что я все знаю, прижала меня к себе, поцеловала в макушку:
- Прости, доченька, тебя - то я работой завалю. Больше мама ни от кого не скрывала своей беременности. Сплав помог нам с заготовкой сена, и жизнь пошла своим чередом.
Мама попала в больницу раньше времени из-за худых анализов, я ездила по выходным в больницу в город, сидела с ней в палате, ловила каждый ее взгляд, я так по ней скучала, ругая в душе не родившегося еще братика.
Моей радости не было предела, когда мне сообщили, что у меня родилась сестренка и с мамой все хорошо. Через две недели семья была в сборе, и мы окрестили нашу малышку Катюшей.
Катюшка росла, пошла в садик, мама работала, я окончила среднюю школу и, поступив в институт, уехала в город.
При фабрике было общежитие, жили одинокие женщины, девушки. Мы жили втроем в небольшой уютной комнатке. Моими соседками оказались очень хорошие девчонки Галка и Ольга.
Ольга вскорости вышла замуж и переехала на квартиру к мужу. Мы остались вдвоем, но и тут ненадолго. Галка все чаще и чаще стала задерживаться допоздна и однажды просто не пришла на ночь, я, конечно, знала, что она встречается с парнем, но ведь можно было меня предупредить, я стала размышлять как престарелая дама, в которую я, наверное, и превращалась, сидя одна дома за стопкой журналов или за вязанием. Одной идти в городской центр не хотелось, а на танцевальных площадках, которые стали называться дискотеками, мне теперь нечего было делать, их заполонили пятнадцатилетние девчонки. Оглянуться не успела, а Ольга уже гуляет с колясочкой, а Галка, располневшая от беременности, все что-то жует.
Знакомые пытались все время меня с кем-нибудь познакомить, но безуспешно. После первого свидания, мне уже не хотелось, не видеть, не думать о новом кавалере.
В один из таких дней на меня свалилась долгожданная радость. Я наконец-то получила квартиру, свою собственную, пусть малюсенькую однокомнатную, но свою. Три дня я была в полной сутолоке, все свалилось так разом, нужно было срочно освободить комнату в общежитии, переезд, да еще и горящая путевка.
- Что успею, расставлю, остальное после отпуска, меня никто не гонит, я все равно одна. Главное впереди, а впереди долгожданный отдых...
На вокзале было душно, народу не протолкнуться ни к кассам, ни к выходу из вокзала. Нельзя было пройти ни с кем, не столкнувшись из-за обилия сумок и чемоданов. Но меня было трудно чем, то взбесить, я ехала домой из отпуска отдохнувшая, загорелая. Настроение было приподнятое, я ловила на себе взгляды мужчин и во мне разгоралось такое блаженство и счастье, пока какой - то мужлан со всей силы не уронил мне на ноги свою сумку (в сумке, наверное, лежали кирпичи), понятно, что он сделал это не специально, оборвалась ручка, но мне - то было больно. Притом он наклонился к моим ногам и стал их гладить, приговаривая:
- Прошу прощения, я не специально, а сам смотрел на меня с улыбающимися глазами.
О боже! Каково же было мое изумление, когда мы с ним встретились снова в вагоне. Да еще стали заходить в одно купе...
Михаил, так звали моего попутчика, пригласил меня в ресторан поужинать, потом долго болтали, смеялись. С ним было так легко, я как будто знала его всю жизнь, он рассказывал мне истории из своей жизни, о своей работе. Он работал геологом, а в сумке действительно были камни, он их вез с юга на север в научный институт для изучения.
В Москву прибыли к вечеру. Если я была дома, то Мише ехать еще сутки, мы перекусили с ним в кафе, я написала ему свой адрес, проводила на поезд и не спеша поехала домой.
Дома умывшись, разобрав сумки, наладив, гостинцы для мамы и Катюши я легла в постель. То ли устала, то ли от волнения, распиравшего грудь, долго не могла уснуть, смотрела на окно, освещенное неоновой рекламой. Как только закрывала глаза, вставало улыбающееся лицо Михаила, его глаза с такой нежностью смотревшие на меня. На встречу с ним вновь у меня не было никаких шансов. Промаявшись с полночи, рано утром встала и уехала к маме.
Оставшийся отпуск пролетел незаметно, пока собрали Катерину в школу, она уже пошла в пятый класс, ходили за грибами и ягодами, делали заготовки на зиму и все это время со мной был виртуальный Миша.
Мама делилась со мной:
- Катерине всего одиннадцать лет, а у зеркала крутится, как взрослая, мальчики заходят, гулять зовут, вот ты была не такая.
Катюшка у нас и впрямь была красавица, красивые вьющиеся волосы, выразительные темные, как у мамы глаза, видать и фигура будет, что надо.
Я вернулась в Москву, не почувствовав прилива радости от своей новой квартиры, где из каждого угла на меня смотрело одиночество. Только сейчас я поняла, как я хочу видеть Михаила, наверное, я влюбилась, как не смешно с большим опозданием. Полились обычные серые будни.
И вот в ноябре, вечером, звонок в двери, иду, открываю, а там Мишка, я так обрадовалась, что не знала, как выразить свою радость словами. Он ехал в обратный путь, а поезд только рано утром, в общем проговорили мы с ним всю ночь. Михаил рассказывал про свою семью, дом недалеко от Черного моря, а то, что ездит он туда - сюда по командировкам, так сам напрашивается, зачастую выручая семейных мужиков.
Моя растерянность быстро прошла, и я чувствовала себя с этим человеком легко и свободно. Мало того мне приятно было смотреть в его темные красивые глаза, украдкой наблюдая за его губами.
Утром, собираясь на работу не только не чувствовала себя уставшей, а наоборот была на взлете. Миша тоже поехал на вокзал, в коридоре, уже одевшись, поцеловались в первый раз. Я с неохотой оторвалась от его губ, и мы в обнимку вышли на улицу. Михаил сказал, что вернется, как только уладит все с работой.
Через неделю он и вправду вернулся и прямо с порога сделал мне предложение. Вот так в канун Нового года я стала женой Михаила.
Михаил устроился на хорошую работу, и потекла наша семейная жизнь, как будто по проторенной дорожке. В сентябре этого же года я родила дочку Аленку. Михаил засыпал меня цветами, после родов ничего не давал делать, ночами сам вставал к дочке. Мы смеялись, называя меня «фабрикой молока», которого у меня действительно было, наверное, на троих. Летом уезжали к родителям Миши, они очень полюбили меня, ждали с нетерпением, а под конец лета плавно перетекали к моей маме в Подмосковье. Так прошло счастливых пять лет, и мы решили, что у нас должны быть еще дети, но как-то все не получалось, как вдруг я поняла, что беременна и вот с этого времени жизнь, как будто раскололась на до и после.
В общем получилось так, что, уезжая в отпуск, я попала в Сочи в больницу, у меня получился выкидыш и лежа в душной палате, обливаясь слезами, я настолько себя «зажалела», что мысленно обвиняла Михаила, что со мной произошло.
Морской воздух, фрукты, свекровкина вкуснейшая еда сделали свое дело, я поправилась, округлилась, загорела, вот только что-то сделалось с нашими отношениями между мной и Мишей. Казалось, что я не только не люблю своего мужа, но порой он был даже отвратителен, про близость и говорить нечего.
Но когда мы приехали к маме, Михаил совсем изменился, мне казалось, что он специально долго задерживается во дворе, где крутилась по соседству одинокая соседка, но какова, же была моя реакция, когда я увидела, что он флиртует с моей младшей сестрой.
Катерине стукнуло семнадцать, она пошла в одиннадцатый класс. Красотка необыкновенная, обалденная фигура, но характером очень дерзкая, не чета мне домоседке, разговоры все о мальчишках, казалось, что упустили мы ее с мамой, да избаловали.
Мы с Мишей думали, что, Катя окончит школу, и мы заберем ее к себе, чтоб она училась дальше, благо места теперь хватит всем, к тому времени у нас уже была большая «трешка». Миша со мной соглашался. Господи, неужели он уже тогда положил на нее глаз…
Осенью я вышла на работу, Аленка пошла в подготовительную группу детского сада, Миша работал все там же в институте геодезии. Вечерами, собираясь все вместе, наступала гнетущая тишина, каждый занимался своим делом, мы стали, как чужие. Однажды, ложась спать, я не выдержала:
- Миша, что с нами случилось? Ты стал совсем не такой, как раньше, ты меня больше не любишь?
- А разве это можно сказать только про меня? Спи, Юля. Да, ты знаешь, мне придется уехать ненадолго по работе.
Какой сон? Я металась по подушке, не находя себе места. Голова разболелась, пришлось встать и выпить таблетку, ну и после этого еще долго лежала с открытыми глазами.
«Не может такого быть, Миша любит меня, и я его тоже, а Катька не посмеет увести у меня мужа, ведь она моя сестра. И тут же перед глазами встает картина - Катерина приходит из бани в коротком халатике, встряхивает мокрой копной вьющихся волос, ходит по дому, повиливая бедрами, подходит сзади к Михаилу, обнимает его и целует в макушку. Мама прикрикивает на нее, а я даже не беру в голову, гляжу на них и думаю, какая же я счастливая. У меня такой муж, и такая замечательная семья.
Наконец я уснула, утром не выспавшись, с тяжелым сердцем ушла на работу. Миша повез Аленку в сад, после обеда он позвонил и сказал, что уезжает по делам на три дня. Я с сожалением подумала, что вот опять я с Аленкой одна на выходные и тут же меня осенила мысль, я решила все расставить на свои места. Хватит меня за дуру держать, вот только он приедет из командировки, я запущу свой план в действие. Я еле уговорила подругу на такую авантюру: я с Аленкой, как обычно уезжаю дня на три в пансионат, а сама возвращаюсь раньше... Ну, в общем все, как в старом анекдоте.
Я еле дождалась мужа из командировки, встретила его «лисой», он тоже видать соскучился, я чуть не передумала претворять свои планы, будь они не ладны. Наврала про пансионат, приплетая сюда бедную Галку, и на следующий день уехала к ней. Подруга пыталась меня вразумить, но меня было не остановить.
На следующий день я уже сидела в скверике напротив своего дома и вела наблюдение. Не прошло и часа, как я увидела Катерину, идущую к нам в подъезд.
«Ага, сестрица, сейчас я вас голубков накрою» - меня душила злость на сестру и на мужа, что будет, потом меня не волновало. Прошло еще немного времени, и я со скоростью ветра заскочила на четвертый этаж и, всунув ключ в дверь, открыла ее.
«Мои голубки» сидели на кухне, и пили чай, сестра сидела в моем пеньюаре, увидев меня, Катерина вскочила из-за стола, уронив на пол чашку:
- Юлечка, милая, вы уже приехали, а где Аленка? - она засыпала меня вопросами, которых я как будто не слышала, я с видом фурии, угрожающе смотрела на мужа:
- Мерзавец, бабник, совратитель малолеток — я кинулась на него с кулаками, Михаил вскочил и схватил меня за руки:
- Милая, что случилось, сядь, успокойся.
- Что случилось? Забирайте свои манатки, и чтоб я вас больше не видела обоих — я не могла уже успокоиться.
Катерина, испугавшись за меня, а может за себя, стала быстро одеваться, всхлипывая, путаясь в одежде.
Миша попытался обнять меня, но я как - то извернулась и влепила ему пощечину, да так сильно, что у него дернулась голова. Этот хлопок меня отрезвил, мы смотрели друг на друга, в его глазах я читала боль и непонимание. Он убрал от меня руки и пошел в комнату. Катюша, наконец - то одевшись, убежала в ночь с мокрыми еще волосами.
Я села на стул на кухне опустошенная, раздавленная, в коридоре хлопнула дверь, ушел Михаил:
- Беги, беги за своей Катькой я никогда не прощу вам этого предательства.
Позже вечером приехала Галка, привезла Аленку, та сразу почувствовала неладное, стала капризничать, не хотела ложиться спать пока не придет папа. Я рассказала все Галке, но она все равно осталась при своем мнении насчет моей сестры и Михаила, мы с ней выпили по рюмашке, потом поревели, Галка вскорости вызвала такси и уехала домой, а я так и не сомкнула глаз.
Я как раз собиралась на работу, как в квартиру зашел Михаил:
- Юля, может, поговорим сейчас, ну давай здраво рассуждать.
- Я тебя ненавижу, ты слышишь, ты предал меня с моей сестрой, что ты теперь можешь сделать - я снова распалялась.
- С твоей сестрой? Ты, что хочешь сказать, что я и Катерина...
Но я не дала ему договорить
- Зачем ты так со мной? И ведь давно, наверное, встречаетесь, обманщики, а я как дура хотела тебе еще ребенка родить.
- Юленька, милая, ты сама себя слышишь, в чем ты меня обвиняешь, я Катьку помню еще ребенком, а то, что она приехала в твое отсутствие, так ведь это ты собралась в пансионат и никого не предупредила, ведь я же не могу выгнать из дому твою сестру, только потому, что тебя нет дома.
- Все, не надо больше врать, я больше не перенесу — закричала я. От моего крика заревела в комнате Аленка.
- Я сам ее одену - Михаил ушел в комнату к дочери. Юля слышала его голос, как он уговаривал ее, целуя в соленые щечки.
В коридоре я сказала ему:
- Оставь ключи, я подаю на развод, если претендуешь на квартиру, ищи размен сам, с дочерью можешь видеться, когда угодно, но не здесь.
Михаил посмотрел на меня, тяжело вздохнул, выложил на полку ключи, и мы разошлись. Вечером я сложила его вещи, набралось довольно много, но я ничего не хотела видеть, я даже убрала его бритвенные принадлежности из ванной, но он не пришел ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, я, конечно, убрала их из коридора, чтоб не видела Аленка, но как ни странно она даже не спрашивала про отца. А ведь это папина дочка, не могла без него и дня прожить, а тут пошла вторая неделя.
Я подала на развод, думала, сейчас прибежит, будет опять оправдываться и уговаривать, но я так просто не сдамся и к моему великому удивлению нас развели через месяц без ответчика, но с его согласия.
«Теперь я точно знаю, что была права» - подумала я, выходя из здания суда, но с каждым днем уверенность моя таяла, я поняла, что осталась одна, а наступал 2000 год. Столько было планов, такие мечты, все прахом.
На корпоратив в канун Нового года были приглашены наши спонсоры и инвесторы, все было, как в лучших домах Парижа. Шампанское лилось рекой. А после появления Деда Мороза со Снегурочкой, стали подавать крепкие напитки. В тот вечер от меня не отставал наш спонсор Егор Ильич, богатенький лысенький дядька, он подавал мне бокал за бокалом, пока меня не начал разбирать смех без всякого повода, он взял меня за руку и потащил из зала, никто даже не обратил на нас внимания. Мы зашли в мой кабинет, и Егор закрыл дверь на ключ. На ходу, снимая пиджак, подошел ко мне:
- Девочка моя, ну наконец - то мы одни, еще бы, немного, и я «взорвался» бы прямо в зале. Он начал раздевать меня, руки были потные и липкие, губы холодные и скользкие, я уже хотела оттолкнуть его от себя, но перед глазами встала картина, как мой Миша любит Катьку, целует ее, раздевает… Я позволила себе немного расслабиться, в общем без всяких преград и сопротивлений Егор овладел мной прямо на рабочем столе. Сразу же после этого, застегивая ширинку, отошел от меня, я быстро соскочила со стола, схватила кофточку. К чувству полной неудовлетворенности, прибавилось чувство гадливости и тошноты, я прикрыла рот рукой и выскочила в туалет. Позывы были такие сильные, что меня скрутило крючком, я умылась холодной водой и села на корточки, посидев минут пять, чувствуя, что тошнота позади, я прибрала себя у зеркала и вышла в зал. Меня уже искала Галка
-Юлька, куда ты пропала? Я тебя обыскалась, тебе плохо? Пойдем уже домой.
Уже лежа в одинокой постели, вспоминая интимные моменты, произошедшие ночью, борясь с отвращением, дрожа всем телом, я думала: «Ну, вот Миша, я тебе отомстила. Пусть мне теперь плохо и гадко, но все, же я отомстила»
Новый год справляли вдвоем с Аленкой, она рано ушла спать, а я сидела с бокалом уже выдыхающегося шампанского и горько плакала. После обеда 1 января пришел Миша, принес обоим подарки, я думала он останется, накрыла стол, но он забрал Аленку, они ушли, а я опять осталась одна. Ехать к маме, то там Катька, у Галки под Новый год приехал с вахты муж, им не хотелось мешать, я оделась и пошла, гулять по вечерней Москве. Прогулка немного успокоила меня, вечером Миша привез Аленку:
- Папочка, уложи меня в кроватку и расскажи сказку – просила Аленка.
Михаил разделся и пошел в спальню к дочери. Через некоторое время он вышел и пришел ко мне на кухню:
- Юля, я уезжаю на север. Деньги буду вам присылать ежемесячно, так, что не ограничивайте себя ни в чем. На лето увези Аленку к маме, они с отцом ничего не знают про нас, кроме того, что я уезжаю в длительную командировку. Я заберу свои вещи, если ты не возражаешь? Все, до свидания, Юля.
- А как же Аленка, что я ей скажу?
- Когда ты подавала на развод, ты об этом думала? Ты тешила свое самолюбие, ты разорвала в клочья наши отношения, не дав мне ни одного шанса на возврат. В отличие от тебя наш маленький ребенок умеет слушать, я ей объяснил, как мог, что меня не будет какое – то время, но мы с ней обязательно увидимся.
- Миша, давай сейчас поговорим, я прошу тебя – я его почти умоляла.
- Прощай, Юля!
Он забрал вещи и уехал в неизвестное. Дверь внизу стукнула, и я поняла: «Да ведь я его люблю до сих пор, что наверняка смогу простить эту измену» Я сорвала куртку с вешалки и побежала по лестнице вниз, выскочив на улицу, огляделась, вдалеке мелькнули красные габариты машины и исчезли за поворотом.
Не дожидаясь лифта, я с трудом поднялась к себе, от слез, не разбирая дороги, сразу же рухнула на диван, так и уснула в слезах.
В феврале постигло такое горе, что после всего этого я слегла на месяц в больницу. Умерла моя мама, ни с того ни с чего, последний раз я у нее была в сентябре, до всех этих событий, перевернувших мою жизнь. Позвонила соседка тетя Полина и сказала мне весть, сама, захлебываясь слезами:
- Приезжай, Юленька, мама умерла.
Я долго стояла у телефона не ложа трубку, до меня сразу не дошло, что умерла моя мама, милая, добрая, та, которая никогда не предаст. Аленку увезла к Галке, как под гипнозом ехала в автобусе и только когда увидела у родного дома толпу заплаканных женщин, поняла, что это все, конец, я тоже умру сейчас же, еле поднялась на крыльцо, толкнула дверь, пахнуло всякой снедью, меня замутило, ко мне выскочила Катерина и бросилась ко мне:
- Юлечка, милая, мамочка наша, я не могу поверить. Катьку всю трясло, я прижала ее к себе, и мы обе разревелись.
Все эти дни я прожила как в тумане, мне, что-то давали пить я пила, заставляли, есть – ела, укладывали спать – ложилась. После похорон мы остались вечером одни.
- Как будем теперь жить, Катюха? Тебе нужно окончить школу или здесь, или давай ко мне в город, мы теперь с Аленушкой одни – сказала я Катерине – Совсем одни.
- Юля, послушай меня, я хочу тебе все рассказать, ведь я твоя сестра, прошу, поверь мне, если не веришь своему мужу - Катька повзрослела за эти дни на глазах, она молила меня:
- Мишка у тебя и правда очень славный, вот детство в попе заиграло, дай думаю, проверю, он как все мужики, про которых я знаю или другой тип. Прости меня, заигралась, он не пускал слюни при виде меня, как все остальные, меня это еще больше распаляло, я попробовала, как бы его соблазнить, но он и тут не поддался, еще пообещал мне, что если я не остепенюсь, то он меня выпорет ремнем. Ты представляешь, меня ремнем?
В тот вечер я действительно не знала, что ты уехала в Отрадное, я просто ехала к вам в гости. Ну, ведь ты знаешь, что я обожаю городской душ, поэтому я сразу же ушла в ванную, а там висел твой новый пеньюар, я просто одела его, а потом прибежала ты и начала на нас кричать. Ты обвинила мужа во всех смертных грехах, не дав ему никакого шанса объясниться.
Я сидела за столом, слушала Катю и будто не слышала ее: «Я ведь сама разрушила свою жизнь, своими руками, я потеряла двух самых близких мне людей и теперь ничего не вернуть. Миша уехал, а мамочка умерла».
- Прости меня, Катюша, я и вправду не видела ничего, я была уверена, что он мне изменяет с тобой. Мне даже Галка говорила, что не верит во все это, но я не верила никому – слезы застилали мне глаза, у меня начиналась истерика.
Катюшка быстро сбегала в комнату и принесла в стакане пустырник, почти силком влила мне в рот и обняла меня.
Вернувшись, домой, нервы мои сдали совсем, меня положили в больницу, послала свекрови телеграмму, чтоб забрала Аленку к себе, мать Михаила приехала и перед отъездом, зайдя ко мне в больницу поддержала меня:
- Ты прости, дочка, наверное, это не мое дело, но я материнским сердцем чувствую, что у вас, что-то разладилось, а он ведь очень гордый, я ему говорила, что его гордость не всегда уместна в жизни, вот и получилось… Но ты не думай ни о чем, поправляйся главное, все у вас наладится.
Выписавшись из больницы, я погрузила себя в такой омут работы, что, приходя домой, наскоро перекусив, в душ и спать. В июне поддерживала Катюшку, она сдавала госэкзамены, а в августе уехала к родителям Михаила, к своей Аленке.
- Моя хорошая девочка, как же ты выросла – я обнимала, целовала дочку, она еще больше стала походить на Михаила. Опять стало грустно оттого, что, найдя свое счастье, я лично растоптала его. Материально я не знала проблем, Михаил исправно присылал нам деньги и довольно таки немалую сумму, но разве купишь за деньги то, в чем я так сейчас нуждалась, это любовь – любовь одного единственного человека Михаила.
Что я пережила за эти годы, а прошло ровно три года, как мы расстались с Мишей, останется со мной, как и та единственная связь с мужчиной, которую я допустила, как бы в отместку, за которую мне было ужасно стыдно.
Я все же сходила в салон, привела себя в порядок, даже ради того случая, что у Аленки школьный Новогодний бал, я купила всем подарки, у нас в канун в семействе прибавление – Катерина родила сына – богатыря. В тот год, когда мы были в гостях у родителей Михаила, она познакомилась с пареньком из местных, а к Новому году они сыграли свадьбу, теперь живут там, есть к кому в гости ездить.
Родительский дом мы продали, нет желания ездить в пустой дом, где тебя больше никто не ждет.
Ну, вот сделала модную стрижку, маникюр, посмотрела в зеркало: «Очень даже ничего, жаль Миша меня не увидит такой». Украсили с Аленкой квартиру, нарядили елку. Дочка носилась по квартире, как заводная, вся взволнованная, рот не закрывается:
- Когда же Дед Мороз придет, ну скорей бы. Что ж он так долго?
Поставили стол, на столе всякой вкуснятины, глядя на свою хитрющую дочь, и мне передалось ее настроение. И вдруг звонок в дверь.
- Дед Мороз, мама, мой любимый Дед Мороз!
Она открывает дверь, а там и вправду Дед Мороз (а я в этом году и не давала заявку, наверное, Миша заказал), она с размаху кидается к нему в объятия, у него слетает шапка, и я узнаю Михаила.
- Ну, здравствуйте, мои хорошие! Как себя вели в этом году, я вам подарочки привез.
- Папа, папа, не надо нам подарочков, оставайся лучше ты с нами – чуть не плакала Аленка на руках у Папы – Мороза.
- Миша, правда, оставайся с нами, у нас столько всего наготовлено – попросила я, глядя ему прямо в глаза, отчего дрожь прошла по всему моему телу.
Миша стал раздевать шубу, притащил мешок и стал доставать подарки, Аленка прыгала вокруг него, то прижимаясь к нему, то чмокала его в щеку. «Вот хитрая лиса, ведь заранее знала, что отец приедет» - думала я, стоя в сторонке.
- А это нашей мамочке! – Миша развернул пакет и встряхнул
- О, Боже, норковая шубка, это же бешеные деньжищи, а красота – то какая. Спасибо, Миша – он накинул на меня шубу, задержав руки на моих плечах.
- Что же мы за стол не садимся, давайте скорее, скоро часы будут бить – мы уселись за стол, Миша налил нам шампанского, а дочке сок и под бой курантов мы встретили Новый Год. Аленка сразу же зазевала и сказала:
- Очень хочу спать, все желания исполнились, сказку сегодня не надо – и она ушла.
С уходом Аленки, нависло тягостное молчание, надо было срочно разрядить обстановку
- Миша, ты прости меня, если сможешь – первая заговорила я.
- Юлька, да я уже давно все простил, только вот три года назад с экспедицией контракт подписал в порыве страшной обиды, а вот нарушать его нельзя, пришлось отбывать все это время на Новой Земле. Мы с тобой попали под испытание, и испугавшись разбежались, а вот дочка все это время любила нас каждого по отдельности.
- Значит, теперь ты на меня не сердишься? Мне ведь все Катерина рассказала, когда маму хоронили, голос мой дрогнул.
- Юлечка, мне очень жаль, что мама так рано нас покинула, и что меня в тот момент не было рядом с тобой, ну, не плачь, моя девочка, иди ко мне – я прижалась к Мише, такому милому, родному, такому любимому и всплакнула за все те горести, которые перенесла за это время.
Он поднял мой подбородок, вытер рукой слезы и прижался ко мне губами. Я обхватила его за шею, вся дрожа, как будто все происходило первый раз, он нежно целовал мои губы, глаза, шею. Мы так страстно любили друг друга этой ночью, что под утро, проголодавшись, встали, умылись, принялись уплетать все с новогоднего стола, потом встала Аленка. День прошел незаметно быстро, мы гуляли, ходили в гости, в общем наверстывали упущенное.
Через два месяца мы снова расписались. Вечером, поужинав, Михаил тихонько мне сказал:
- Моя молодая жена, я претендую на первую брачную ночь.
- Мишка, ты просто невыносим, и я так люблю тебя, что у меня нет слов, одно лишь желание.
