Минул год. Мария Григорьевна, вышагивая медленными шагами по рынку, вглядывалась к содержимому на прилавках торговцев.
- Почём? – Громко спросила Мария продавца собственного производства.
- Не дорого, хозяюшка, не дорого, берите, уступлю. Если всё по маленьку, наполовину сбавлю, а что бы вы хотели взять?
- Нам ничего не нужно! – Тут же опередила Марию Варенька, - просто мама подошла и смотрит как бык на ворота. Правда, же, мама, нам ведь ничего не нужно?
- А вот и не правда. Нам многое чего нужно, - отдёрнув руку Вареньки от притягивающего ароматом, конфет «Барбарис».
Мария вынула из нагрудного кармана кошелёк с монетами и тут же закрыла его.
- Извините, мне бы хотелось многого для неё, да вот времечко поганое не позволяет удовлетворить потребности ребёнка.
- Мама, ты, не волнуйся мне совершенно ничего не нужно. Я не голодная, я сытая. Ты лучше о себе побеспокойся, я ещё вырасту, наемся, чего захочу. Обо мне и разговоров то не может быть, ведь я ещё маленькая.
- Женщина? Я где-то видела вашу девочку. Я её хорошо запомнила, славненькая девочка, умница мамина.
Женщина долго вспоминала, где же видела она этого ребёнка. Мария с Варенькой были уже далеко от места торговки. Прохаживаясь по другой стороне рынка за прилавками, продавец «Барбариса» догнала девочку и вручила ей четыре длинных в обёртке конфеты.
- Бери, ангелочек, бери! Ото всёй души отдаю тебе.Я тебя узнала, ты унучка бабки Евдошихи. До чего же она тебя любя, вот как сойдёмси с нёй так все разговоры о тебе.
- Может, не будем брать эти конфетки, мама? Может, другие встретятся по дороге. Эти конфетки не вкусные, сладкие, правда, но не вкусные.
Варя взяла конфеты в одну ручку и протянула их обратно продавцу
- Что ж, ты, так детка? Старших обижать не нады, если дають – бери.
Оскорблённая девочкой продавец, начала насильно толкать Варе в карман.
- Я вас нисколько не оскобляю,- сказала тихо Варя, понизив голову ниже плеч,- я просто хотела угостить маму, но у неё одни копейки, а денег не хватит.
- А что же баба Евдошиха не даст твоей маме денег? – Подозрительно спросила торговка, глядя в глаза Марии. – Она, Евдокия то Афанасьевна, вон, как обставила детский дом, как в лучших апартаментах начальства. Музыкальную школу выстроила. На какие такие деньги? Где она их взяла? А на конфеты не хватило, так, что ль?
- Да, я с вами вполне соглашусь, уважаемая, Ефросинья Авдотьевна. По мелочам разменяешь - не построишь дворца. Не нашего с вами ума дело!-
Мама Вари указательным пальчиком нажала на кончик носа торговки, - вам всё понятно, Авдотьевна?
Стараясь достать носик торговки, Варя тоже хотела его нажать, да не получилось.
- Вам всё понятно? – не понимая, о чём идёт речь, сказала Варенька, - уважаемая тётя Фрося. Я же говорила, мама не хочет такие конфеты – они не вкусные. Мы лучше найдём в магазине или у другой тётеньки.
- Бесплатный сыр бывает токо в мышеловке,- в след крикнула торговка,- Ить нады же кака, вылитая в маму грубиянка. Вылитый ёжик не дать не взять. Яблоко от яблони не далече падает,- подхватила вторая торговка.
Варя услышала разговоры двух женщин, отняла ручку от материной руки, вернулась к двум торговкам:
- Не обижайте мою маму она лучше вас! Нам с мамой бесплатного сыра не надо и яблок тоже не надо и конфет тоже. Вот так! Нас с мамой и в детдоме не плохо угощают! Вот, так! А вас- то нет. Вас не возьмут в детский дом, вот так! Нас с мамой взяли, вот так!
- Кто бы подумал, что какой-то червячок может испортить тебе настроение. Нонче уже товар не пойдёт успешно, подумать только, а? Расскажу Евдошихе пусть знает, какая у неё унучка. Она за неё горой стоит, а Варюха за мать, вот ведь, как бывает, соседка?
Соседка по прилавку покачала головой, не говоря ни слова, вперёд Афросиньи собрала скудненький товар, приготовилась к выходу с рынка, повернувшись лицом к соседке.
- Ты сама такая как я посмотрю. Ты своим ядом всем душу отравила. Не смей, больше со мной становиться рядом! Ты сначала подразнила рабёнка, потом поманила, рассчитывала на то, что мать рассердоболиться и купит у тебя такую кустарщину, за дорогвизну. Дураков-то нет – не думай, что война всё спишет. Ей и картошка слачше покажется, а что твой «Барбарис»? Да картошкой то, хоть пузо набьёшь, а твоим товаром, только кислотой кишки сожгёшь. Вот я завтре принесу товар, так товар. На загляденье и пальчики оближешь. Жаль что завтра не придёт. У неё последние дни выходных. Та я ей и домой снесу. Жалко мне её. У неё на руках похоронка, а ты вздумала ей душу мутить своими отбросами.
Клавдия Кондратьевна, тоже с двумя дочерьми. Живёт рядом по соседству огородами. Имела корову, продукты производства от коровы сдавала часть государству. Часть себе, остальной товар приносила на рынок. Кондратьевна, приглядываясь к новым соседям просто, как к соседке ни чем не приметная, слегка поздоровается. И Мария тоже пройдёт слегка кивнёт головой в знак приветствия и всё. Словом, прожили в соседях два года, так друг дружку не приметили.
Однажды, пропала коровёнка у Клавдии. День – нет, два – нет. Год прошёл: коровы всё нет. Решила Кондратьевна навестить соседей. Пришла со своими заботами да печалью. Разговорились. Оказывается, её муж воевал первые дни войны вместе с мужем Марии. У обеих похоронки на руках. У одной точные данные: похоронен под Ленинградом. У Марии похоронка и всё, без объяснения обстоятельств.
- Ты, держись, соседка, держись! Похоронка на руках – это ещё не повод к расстройству. Я то уже точно знаю, мой похоронен под Ленинградом.
У меня вот вторая беда. Коровёнкой моей кто-то воспользовался. Телок пришёл, тёлочка, - поправила себя Кондратьевна, - коровы полтора года нет.
За беседой две женщины опечаленные горем, частенько до темна пьют чай по вечерам. У Сидоровой растут две дочки: страшую звать Зина. Младшую Катенькой. Двух девочек трудно растить одной, тем более, Кондратьевна инвалидка второй группы. Старшая в школу ходила, да грамотёнка не очень то пришлась ей по вкусу, а значит, учёба шла плохо.
- Не могу я наказывать за это. Не хотит, значит, ей так и надо. По дому то они у меня молодцы девочки. Всё что ни скажешь – сделают.
- Конечно, из-под палки, Кондратьевна не учёба. А сколько им лет? Может мой совет поможет?
- И то, правда, поговори с ней, ведь жизнь то ещё вся впереди. Младшенькой то самой четвёртый годок, а первой то уже двенадцатый год пошёл. Никак не хочет в школу ходить. Всяческих сумок ей понашивала. Всякую канцелярию набрала, а вот, поди, ж, ты? Не хочет и всё тут! Беда мне с ней, беда, да и только. Помоги вразумить советом.
- Хорошо, я завтра заступаю на смену недельную. Сейчас ведь всё равно летние каникулы. До начала учебных занятий попробую внушить. Придут ко мне в детский дом, посмотрят, чем дети занимаются. Может, какой огонёк к учёбе раздуем. Ну, а вот насчёт Катюши вашей, как тут толковать? Ведь ей ещё только четыре годика не полных. Ровесница моей Варьке увидит, как старается старшая сестра, роется в тетрадках, книгах – появится соблазн.
- Какой там соблазн? Зинаида в сумку за карандашом, а младшая в бега ударяется с ребятишками по соседству. В городки играет со всеми мальчишками. Ей бы парнем родиться, а она видишь ни пороть и не кроить. А насчёт коровёнки, что ты мне подскажешь, где приблизительно бы мне её искать надо? Может уже съели её давно да косточки по ветру раскидали?
- Которым телком она у тебя Кондратьевна?
- Вторым. У соседки поплыли по щекам слёзы.
- Мамочка, Клавочка! – Варенька подбежала к соседке, глядя ей в плачущие глаза. – Не реви, тётенька Клавочка, ей богу, найдётся тебе коровка. Вот, увидишь. Я правду говорю. Щас сбегаю на крыльцо, погляжу на право, и там найду твою тёлочку.- Варенька выбежала на улицу и долго не появлялась.
- Не реви, Клавдия Кондратьевна. Не надо где, не попадя, мокром полоскать щёки. Не то вырастет растительность на лице виде щетины. Найдётся твоя корова, с молоком и телёнком будешь, а слезой не поможешь.
- Так может, ты, что-то слыхивала про неё? Откуда у тебя такая уверенность. Так просто взять и сказать: найдётся и баста. Ты что-то знаешь.
- Как уж не так, про всех всё знать - не мудрено и колдуньей заделаться. Тут одно понятие, что корова то твоя молодая ещё, кому же в голову придёт такую уничтожать, двумя телками?
- Вторым она у меня была, вторым, Маня! – У Кондратьевны вспыхнул огонёк надежды. И то правду говоришь молодую животину кто будет резать?
- Её увел, кто-то близкий знакомый твой или хорошо знал твою корову. С малым молочком, дохлую никто не уведёт да ещё знали, что стельная.
- Точно, зачем им корову резать стельную. Она у меня была по четвёртому месяцу стельности. Вот уже к полутора годам приближается, поди-ка уже отелилася? – Кондратьевна снова пустила слезу.- Кого же она принесла им? Двенадцать литров она мне давала молочка. Думала постаршеет–прибавит немного.
Маленькая худенькая женщина не проклинала, не ругала людей, уведших корову.
- Вот бы мне глянуть на неё. Узнает она меня, нет?
- А как же не узнать свою хозяйку? Ты же её с пелёнок подняла?
- Скучает, наверно, без меня у нового то хозяина, вот бы посмотреть на неё Ты бы погадала, Маня на корову то. Хочется знать, в какой хоть стороне она находится, Красуля то моя. Голод ведь у меня в доме без неё. Девок подымать надо, а чем? Они синющими стали без молочка -одна картошка, да огурцы, да капуста ещё выручает. Правда я от поросёнка нутренного жира скопила себе. Остальной товар продала. Ить ещё ведь и обувка нужна и тряпица на головы всем. Я вот живу, не имею понятия, что такое простыни на кроватях. У порядочных то людей всё есть, а у меня вечно чего-то не хватает. Погадала бы, а, Мария Григорьевна?
В избу забежала Варенька.
- Не надо гадать, мама! Гадают только на картах. Я увидела вашу коровку! Она во-он, там стоит. Точно точно я говорю. Хоть и в бобы не ворожи. Ну, а, если, хочешь поворожить, то, пожалуйста. Как твоя корова отелется, то сразу найдёшь её.
Клавдия Кондратьевна с проникновенной грустью и с большой надеждой глядела в глаза недавней маленькой соседки.
Марии стало не по себе откуда знать дочери о какой-то корове. Вот уже второй раз дочь заверяет непредвиденные обстоятельства. Об отце, он опутан железными нитями и о чужой скотине? И этой почти не знакомой ей женщине, что она елозит по столу бобами, каждый вечер. Как приходит на выходные в свою съёмную квартиру, она сразу всё бросает и садится за бобы для успокоения души, вернётся или нет Степан? В детском доме она себе этого не позволяет. Боится выдать свою тайну в мастерстве гадалки, что было заложено ей генетически её же бабушкой по материнской линии. Та её учила до двадцати четырёх лет, пока не вышла замуж. Бобы и карты ей каждый вечер говорили: жди, Степан жив, а потому она держит в себе эмоции и слёзы, ни с кем не делясь секретом.
- Кондратьевна, откуда вам знать, что я еложу бобами по столу? Я же в своей избе, что хочу то и делаю. Никому я не ворожила, да и вообще мало ли, что я делаю? Вам то откуда известно?
- Завесивать окна надо бы, милая моя, никто бы и не знал. Сидишь, как Ева голая, как мать родила, поневоле усомнишься, ты, ли это?
Клавдия не сказала, зачем и почему она проходит мимо под чужим окном по вечерам, попутно заглядывая в окна своей соседки.
- Ты, Кондратьевна, хочешь чтобы тебе сделали добрую услугу, а сама за чужим добром, да без спросу. Не по-соседски, так -то, милая моя. Я ведь тоже фронтовичка. Как могу так коротаю бабью скуку. Не хорошо так. Как бы сама не понимая, о чём она говорит с соседкой, но наказ крепкий преподнесла соседке, как бы из подтишка намёком.
- Ты, это о чём, Мария?
- Всё о том же, Кондратьевна.
- Не догадываюсь об чём, ты намёк подносишь, - сказала Кондратьевна.
- Как захвачу на месте, так догадаешься враз. Жить по-соседски бы надо.
- Ладно, я пойду мне идтить пора.
- Что ж иди, коли, пошла, да над намёком подумай хорошо. Не то детей оставишь сиротами. Без отца, да без матери - какие дети?
Клавдия Кондратьевна вышла в сенцы, сморкнула носом так, что в окнах раздался глухой перезвон стекла. Пробурчав про себя, громко добавила:
- Живешь на всём государственном, а сухой травы тебе жалко стало. Мне ить кормить телка вовсе нечем.
За время отсутствия, пока Мария работает в детдоме, Кондратьевна чувствует себя полной хозяйкой в огороде соседки. Она тащит всё под метёлочку. Мария стала замечать и крупные пакости соседки. Даже стали убывать на изгороди жерди; то сверху недостаёт жердины, то где-то снизу, а там ближе к бане даже из середины изгороди исчезла жердь.
Однажды, она вышла следом на улицу, за соседкой, а той уже и след простыл. Прикинув приблизительно минуту-две, какое расстояние должна пройти соседка до своего домика, не обнаружив её за это время у своего крыльца. Выйдя на приусадебный участок посмотреть, не пошла ли она в сторону бани. Нигде никого не было видно.
И вот, случилось то, что могло случиться непоправимое.
- Господи, да где же это она запропастилась?- Заволновалась Мария. - Может, через мой огород пошла к соседке, что живёт справа? Пошла к соседке. У неё на двери весит огромный амбарный замок. Возвращаясь назад к своему дому, увидела необыкновенное зрелище. Клавдия Кондратьевна торчала задним местом к облакам, болтая ногами, мычала, что-то не понятное; скорее всего взывала о помощи, она просила помощи у этой же соседки, которая только, что начитывала Клавдии и давала намёк о воровстве.
Подойдя, к пакоснице, долго обдумывала, какое бы назначить ей лечение от воровства. Ничего не могла придумать, как только лишь задрать ей подол и назначить процедуры прогреванием крапивой по обнажённым ягодицам.
- Нет, Кондратьевна, нужно сделать тебе прогревание в присутствии твоих же девчонок. Вот сначала схожу за девчонками, покажу им твою невинность, и при них ты получишь от меня сполна. Другого наказания я тебе не предвижу, либо приглашу милиционера сейчас же.
А тем временем её девчонки играли во дворе в классики, в том числе и её старшая дочь, которой надо было бы заниматься полезным делом по дому. Там же с ними была и Варенька, незадолго до этого познакомилась с девочками по двору, играя с другими девочками в поваров, продавцов.
- Девчонки! – крикнула Мария, - идите-ка, сюда я вам покажу что-то очень интересное.
Девчонки, сломя голову, обгоняя друг друга, бежали на зов. Подбежав к женщине, торчавшей задом из окна, старшая дочь возмущённо спросила:
- А, кто её туда затолкал?
- Кто это? - Спросила младшая дочь, как бы не узнавая свою мать.- Нет, правда, а кто это женщина? - Не веря своим глазам, что это её мать.
- Я, такую, совсем не знаю, - настойчиво отрицала старшая дочь.
-Ты чё дурочка, что ли? – Посмотрев в глаза новой знакомой, -спросила Варя.- Видишь рука твоей мамы? Это только у неё бывает такая рука. Варя по-детски объяснила руку женщины по её инвалидности, у которой пальцы левой руки были вывернуты из ладони. - Видишь, ручку? Я сразу узнала,- кричала Варя. - Правда, же, мама, это она!?
- Да, отпусти, меня, Мария! Не позорь, ты, меня перед детьми, век рабой перед тобой буду. Скорей освободи меня из этого плену.
-Ты, что с ней сделала, глупая тётка? - Закричала, вдруг, старшая дочь Зина, налетела на соседку с большущей палкой от изгороди, два раза ударив её по голове.
Под волосами побежала кровь,
Откинув палку в сторону, принялась вытаскивать свою мать из окна бани.
- Пойдём, Варенька, отсюда, - покидая пакостливую соседку в таком же непристойном положении.
- Мама, а кто же ей поможет вылезти из окна? – Беспокойно спросила Варя. - Мама, ты иди, а мы тут втроём ей поможем вылезти.
- Как залезла, так пусть и вылазит. – Твёрдо ответила мать. Ты погляди, Варя, Клавдия Кондратьевна начала разбирать огород с задней стороны бани на дрова. Что нам скажет хозяин этого дома? Разве он погладит нас по головке? Ты, знаешь, сколько он с нас сдерёт за все нарушения по дому? Почему соседка не взяла и не утащила жерди на дрова со своего огорода?
Уходя от своих подруг, Варя взвешивала всё за и против, кто же здесь прав, а кто виноват. А больше всего её волновало. Кто же вытащит маму Кати?
по 62 стр.