Под сенью амазонской сельвы царил сумрак. Лишь изредка в многоярусном пологе всех оттенков зелёного цвета открывались окна, оставленные упавшими лесными гигантами. В них, как в колодцы, заглядывало жаркое солнце, лаская лучами рвущуюся к свету буйную поросль.
Айморэс стоял на краю такой поляны и щурился на солнечный свет, пробивающийся сквозь не слишком густые кроны молодых деревьев. Правда, при своих трёх с половиной футах ему сошли бы за лес и растущие здесь же древовидные папоротники. Огромные, больше, чем у рослого человека, ступни, покрытые густой бурой шерстью, почти по щиколотку утопали в прелой лесной подстилке. Полурослик остановился слегка перевести дух – он шёл по сельве не первый день, и нельзя было сказать, что путешествие это выдалось лёгким. Благо, хоть полчища насекомых не доставляли неудобств, держась на почтительном расстоянии. Будучи знахарем, Айморэс готовил снадобье, отпугивающие этих мелких кровососов, не первый десяток лет.
Объёмистая кожаная сумка на бедре, помимо этого крайне полезного зелья, содержала ещё множество разных снадобий на все случаи жизни. Айморэс не преминул как следует запастись перед долгим путешествием. А для ситуаций, где всякие эликсиры не помогли бы, прихватил ещё и ружьё. Это была однозарядка, переделанная из армейской винтовки, с обрезанным и расточенным до тридцать второго калибра стволом и подогнанной под рост полурослика ложей. Дёшево, соразмерно и достаточно эффективно, если руки из нужного места растут.
Знахарь глубоко вздохнул – пора было отправляться в путь. Воздух пах сыростью, прелой листвой и ароматами цветов. Но Айморэсу всё ещё мерещился запах гари от чудовищного пожара, заставившего его оставить дом и отправиться в чащу дождевого леса.
***
Всё началось с того, что в Амазонию пожаловал большой человек – представитель самого Хэнка Форта, одного из богатейших людей Соединённых Штатов Веспучии. Наобещав губернатору штата золотые горы и молочные реки в кисельных берегах, он арендовал огромный кусок земли на берегу реки Топажос. Форт планировал построить здесь город и высадить собственную плантацию гевеи, чтобы снабжать каучуком свои автомобильные заводы на родине. И поначалу веспучийским деньгам радовались все – и правительство штата, и маленькие работяги, чьи хижины рассеялись по сельве на берегу широкой реки. Вынужденные собирать каучук с редких дикорастущих гевей на своих участках и едва сводящие концы с концами, они потянулись к новым работодателям в надежде подзаработать. Айморэс, будучи знахарем и имея свой заработок с продажи снадобий, общему поветрию не поддался, но и друзья, и родня отправились зашибать деньгу, поверив посулам вербовщиков.
Вот только, как оказалось, ни сам Форт, ни его управляющие не дали себе труда тщательно изучить каучуковый промысел, не знакомый им, живущим на другом материке. И даже не удосужились нанять для этого профессионалов, решив, что разберутся во всём сами. Дожидаться благоприятного для расчистки территории сухого сезона строители не стали. Электропилы с воем вгрызались в деревья, завалы стволов не удавалось сжечь под то и дело лившим с неба дождём. Работники, жившие в кое-как построенных времянках, страдали от малярии. Срыв сроков, который точно не понравился бы сидевшему в Штатах Форту, заставил управляющего пойти на крайность. И к пристани на берегу Топажос подошёл очередной пароходик, с борта которого начали выгружать смерть. Она таилась в деревянных ящиках, из которых на свет появились запаянные цинковые коробки. Охристый порошок из них всыпали в чан, и через несколько часов варево разлили по баллонам с брандспойтами. Разобрав распылители, рабочие прошлись по древесным завалам, оставшимся на месте сведённого леса, обильно поливая их этой алхимической гадостью. И вот тогда…
Пламя охватило пропитанные горючей дрянью стволы, поднялось на сотню футов, и огненная стена пошла дальше в лес, выжигая тысячи акров сельвы. Пожар бушевал несколько дней, небо потемнело от дыма, и солнце сделалось красным, кровью окрашивая воду реки. С неба сыпался пепел и горящие листья, превращая берег в филиал ада.
Фабрикант сотоварищи не особо заботились о тех, кто не захотел поселиться в их городке, и потому прошедший пал вместе с лесом сожрал и разбросанные в нём жилища полуросликов, до которых сумел добраться. Не избежал этой участи и дом Айморэса. Сам знахарь в это время собирал ингредиенты для своих снадобий и вернулся только к тлеющему пожарищу, окружённому обугленными остовами погибших деревьев. Там его и застал жёлто-синий ара, подозрительно сообразительный для простого попугая. Птица безбоязненно уселась на плечо безучастно сидевшего на пепелище полурослика. Айморэс удивлённо воззрился на попугая, но через несколько секунд его взгляд обрёл осмысленное выражение. Он погладил птицу по голове и отвязал от её лапы тонкий тубус с запиской. Знахарь вчитался в витиеватые руны, мелкой вязью покрывавшие тонкий клочок выбеленной коры. Быстро черкнув ответ, он прикрепил тубус к лапе птицы, и пернатый посланник тут же взмыл в воздух.
Полурослик поднялся, бросил прощальный взгляд на то, что осталось от его дома, и направился обратно в сельву. Он принял решение. Опустошение, когтями сжавшее сердце, отпустило, уступив место целеустремлённости. Предстояло добраться до небольшой захоронки с припасами в глубине леса – тут Аймрэс порадовался своей привычке не класть все яйца в одну корзину. А дальше – в путь, на встречу со своим давним и тайным клиентом, приславшим ему попугая с письмом.
***
Айморэс мотнул головой, прогоняя тяжёлое воспоминание о сгоревшем доме. Отлипнув от ствола папоротника, он поправил на плече ружьё и снова зашагал через лес.
Сельва звучала тысячью голосов: звенели крыльями насекомые, пели птицы, кричали и шуршали в ветвях над головой обезьяны. Лес жил своей буйной, ни на миг не замирающей жизнью, и шум её за дни путешествия уже давно стал фоном, отошедшим на задний план восприятия. Но новый звук заставил полурослика насторожиться. Ощущение неправильности продрало стальной щёткой по позвоночнику. Сам он, как и все его сородичи, пробирался по лесу практически бесшумно, но не все местные обитатели могли похвастаться тем же. Царапающий сознание хруст раздался где-то над головой, и Айморэс замер, ещё даже не осознав, что именно его насторожило, доверяя своим чувствам, за которыми ещё не поспел разум. Это его и спасло.
Зелёное пятнистое нечто приземлилось прямо перед знахарем, на то место, куда он должен был ступить мгновение спустя, если б вовремя не остановился. Полурослик шарахнулся назад, хватаясь за ружьё. Он предусмотрительно нёс оружие на ремне стволом вниз, и теперь не пришлось даже сдёргивать его с плеча – только перехватить двумя руками и вскинуть навстречу оскаленной морде. Грохнул выстрел, полурослик отступил на шаг, лихорадочно дёрнул затвор. Новый патрон нырнул в дымящийся патронник, и знахарь тут же выстрелил снова. Если первая пуля угодила прямо в пасть твари, то вторая проделала аккуратную дырку в черепе, чуть повыше выступающих над глазами наростов, похожих на маленькие рога. Из отверстия вырвался короткий язык пламени – Айморэс не поскупился на алхимические пули и снарядил ими пару патронов на случай нежелательных встреч. Учитывая невеликий калибр его ружья, это не показалось ему излишней расточительностью.
Впрочем, второй выстрел оказался перестраховкой – вполне хватило и первого. Тварь не подавала признаков жизни, и полурослик подошёл, чтобы рассмотреть её как следует. При этом он не забыл снова перезарядить ружьё и не спешил отнимать приклад от плеча. Лежащая на земле туша представляла собой нечто среднее между некрупной гориллой и лягушкой. Широченная морда с огромным ртом, острые наросты над выпученными глазами, а под всем этим – похожее на раздутый бурдюк туловище. Зелёная и пятнистая шкура была бугристой и влажной. Знахарь вспомнил лягушек-рогаток, обитавших здесь же, в амазонской сельве. Толстые, круглые, в семь дюймов длиной и десять унций весом, ярко-зелёные в тёмных пятнах, прекрасно маскирующиеся и жрущие всё, что влезает в их огромный зубастый рот. Только что убитая тварь здорово напоминала мордой такую лягушку. Только вот вымахала и отрастила мощные мускулистые лапы, пропорциями наводящие на мысли о большой обезьяне.
– Какую только дрянь в лесу не встретишь, – пробормотал себе под нос Айморэс, представив, что случилось бы, если б он вовремя не остановился. В этом земноводном явно было фунтов двести, а огромные лапы с длинными когтистыми пальцами способны были превратить полурослика в окровавленный кусок мяса. Как раз подходящий, чтобы запихать в широченную лягушачью пасть. Полурослик поморщился, догадываясь, откуда в лесу могла завестись такая прелесть.
– Видать, я почти добрался, – хмыкнул он, забросил на плечо ружьё и вновь зашагал через сельву.
Догадка Айморэса оказалась верной. Уже через полчаса он услышал короткий резкий свист, не похожий на крики лесных птиц. Рука знахаря, рефлекторно дёрнувшаяся к ружью, расслаблено опустилась: он узнал условный сигнал. Листья папоротника в нескольких шагах от полурослика раздвинулись, открывая его взгляду ещё одного обитателя сельвы. Зелёный, как и предыдущий, он, однако, ходил на двух ногах и был покрыт чешуёй, а ростом не превышал Айморэса.
– Нервничаеш-шь, – прошипел человек-ящер, растянув зубастую пасть в жутком подобии улыбки.
– С чего бы? – криво усмехнулся полурослик, бросив быстрый взгляд на копьё в когтистой руке. За плечом у ящера висел колчан с оперёнными дротиками, на поясе – нож, так что вооружён он был до зубов, которые и сами вполне сошли бы за оружие. А вот из одежды присутствовала только набедренная повязка да пояс с перевязью. Впрочем, ящеру это явно беспокойства не доставляло.
– Пойдём. Х-хозяин ждёт, – он был удивительно лаконичен. Знахарь лишь кивнул в ответ, последовав за своим проводником.
Узкая тропка вскоре вывела их на широкую поляну, свободную от буйной поросли, обычно использующей любую возможность прорваться к солнцу. Только в центре высилось огромное даже по меркам сельвы раскидистое дерево, накрывшее своей кроной всю поляну. На землю спускалось множество воздушных корней и лиан, которые сами по себе образовывали рощицу. Множество цветов, яркими гирляндами усыпавших ветви и побеги, наполняло поляну приятным ароматом.
Следуя за ящером меж стоящих корней-стволов и толстых плетей лиан, Айморэс добрался до сердца этого небольшого леса внутри огромной сельвы. В главном стволе гигантского дерева при желании можно было прорезать арку, в которую проехал бы грузовик. Правда, тот, кто рискнул бы такое проделать, скорее остался бы без рук, а заодно и других выступающих частей тела. Хозяин этого места совсем не приветствовал такое обращение. Он как раз неторопливо спускался по толстой лиане, пологой спиралью обвивавшей огромный ствол. Высокий и статный, не в пример низенькому и плотному, как и все полурослики, Айморэсу, эльф являл собой образец грациозности. Юное свежее лицо, миндалевидные глаза, тонкие губы, острые, торчащие выше макушки уши – всё в нём излучало аристократизм и превосходство над окружающими.
Полурослик вежливо поклонился, и эльф ответил ему лёгким кивком. Ящер же, приветствовавший повелителя низким поклоном, тут же поспешил удалиться, оставив хозяина с гостем наедине. Не размениваясь на долгие церемонии, эльф присел на удобно изогнутый корень, покрытый толстой подушкой мягкого мха, и кивнул Айморэсу на соседний. Приглашать полурослика в свой дом, скрывавшийся в глубине древесной кроны, он явно считал излишним.
– Не буду ходить вокруг да около, – сразу перешёл к делу эльф. – Даже я здесь видел это чудовищное зарево, и ты наверняка пришёл ко мне не за тем, чтобы посидеть и поболтать о погоде. Время идёт, и чем дольше мы ждём, тем больший ущерб эти дикари наносят нашему прекрасному лесу.
Под «нашим» эльф явно не подразумевал полурослика.
– Полагаю, ты уже убедился, что мирным путём здесь ничего не решить?
– Целиком и полностью, Анодриэль, – кивнул полурослик. – Я вообще никаким путём не могу решить эту проблему самостоятельно. Многие из моего народа всё ещё надеются на веспучийские доллары. А недовольных затыкают солдаты, присланные нашим замечательным губернатором для поддержания порядка на этой проклятой стройке. Не в моих силах это изменить, – на этих словах знахарь выжидающе посмотрел на эльфа.
– Зато это в моих силах, – ожидаемо ответил тот и запустил узкую ладонь в висевшую у пояса сумку. Она была искусно сшита из не известных полурослику листьев, по плотности напоминающих выделанную кожу. Когда эльф протянул руку Айморэсу, на ладони оказалось семечко, напоминающее неочищенный амазонский орех. Кожуру покрывали тонкие руны.
– Спрячь хорошенько и постарайся не потерять по пути, – тонкие губы эльфа тронула кривая усмешка. – Я слышал, ты повстречался с одной из моих зверушек по дороге сюда. Кстати, нельзя было обойтись без кровопролития? Я люблю всех своих детей, даже не самых красивых.
Мелодичный смешок эльфа сопроводил последнюю реплику относительно внешности лягушки-переростка.
– Детей обычно воспитывают, – хмыкнул в ответ полурослик, – и тогда удаётся обойтись без кровопролития. А когда меня пытаются сожрать, приходится реагировать соответственно.
– Большую часть пути обратно тебя будут сопровождать мои воины, так что, надеюсь, неприятных встреч удастся избежать. Семя нужно будет посадить где-то посреди этого вашего безобразия, лучше поближе к центру. И полить вот этим.
С этими словами эльф снова залез в поясную сумку и вручил полурослику маленький сосуд из бутылочной тыквы, покрытый такими же рунами, как и орех. Айморэс принял его и сразу спрятал во внутренний карман своей сумки.
– Смотри не перепутай, – усмехнулся эльф, увидев в её соседних отделениях почти такие же сосуды со снадобьями.
– Да уж постараюсь, – пообещал Айморэс, тщательно застёгивая клапан. – Как быстро эта штука вырастет? И что при этом произойдёт?
– А я уж думал, ты не спросишь, – засмеялся его собеседник. Смех, прозвеневший весёлым серебряным колокольчиком, плохо вязался с холодным надменным лицом Анодриэля. – Вырастет эта, как ты выразился, штука практически сразу, не пройдёт и четверти часа. Кстати, лучше делать это ночью – меньше посторонних глаз. И кожуру с семени снимай только перед посадкой. Ну а дальше… Дальше лес заберёт своё, только и всего. Восстановит то, что разрушили пилы и огонь в руках этих идиотов.
– Там работают и мои родственники из тех, кого я не смог отговорить, – полурослик прямо взглянул в глаза эльфу. – Надеюсь, им ничего не угрожает?
– Они снова вернутся в свой лес, не изуродованный этими дикарями с севера, – уверенно ответил тот, не отведя взгляд. Считал ли эльф уродованием леса то, что родные Айморэса доили дикие гевеи на своих участках и сдавали скупщикам полученный каучук, полурослик уточнять не стал. В конце концов, надрезы на стволах, не убивающие деревья, это совсем не то же самое, что тот чудовищный пожар, устроенный людьми.
***
Обратный путь через сельву вышел куда более лёгким. Люди-ящеры, выделенные эльфом в провожатые полурослику, взяли на себя обязанности по прокладыванию дороги, устройству ночёвок и охране. Они оставили Айморэса только в дне пути от будущей плантации. Это расстояние он без особого труда преодолел сам, к ночи выбравшись на окраину будущей «Фортландии», как её «скромно» назвал в свою честь веспучийский фабрикант. Пока это были скорее хижины разных размеров, крытые пальмовыми листьями, чем полноценные дома. Впрочем, для большинства рабочих такие жилища были вполне привычны. И только в центре будущего городка возвышалось несколько более-менее приличных домов, являвших собой администрацию и жильё приезжих специалистов. Рядом с ними, мало чем отличающееся от времянок рабочих, вытянулось длинное здание казармы, в котором разместили выполняющих полицейские функции амазонских солдат.
Впрочем, военные не наладили никакой караульной службы, и лишь у склада с дорогостоящими инструментами был выставлен пост с парой частных охранников. Однако, ничего, кроме содержимого склада, их не беспокоило, а потому Айморэсу не составило труда обойти их стороной и остаться незамеченным.
Полурослик выбрал для своего дела участок возле здания администрации, символически определив его как сердце всего того, с чем он вознамерился бороться. Луна заливала бледным светом площадь перед конторой, и полурослик поспешил скрыться в густой тени под стеной. Выкопав ножом небольшую ямку, Айморэс очистил орех от покрытой рунами кожуры, посадил его и полил полученным от эльфа эликсиром. Только теперь, когда и орех, и жидкость больше не были защищены рунами, знахарь почувствовал, как сильно от них фонит магией. Полурослик знал, что на стройку вместе с другими специалистами из СШВ прибыл и состоявший на службе у Форта волшебник. Но даже если он почувствует что-то, времени всё испортить уже не останется. Во всяком случае, знахарь от души на это надеялся.
Четверти часа посаженное семя ждать не стало. Айморэс только успел отойти на другой край небольшой площади, когда услышал какой-то звук, похожий на треск дерева. Он обернулся на здание конторы. Там набух и продолжал стремительно расти земляной бугорок. Вспучившаяся земля пошла трещинами, сквозь которые лилось зеленоватое свечение, заставившее подумать о назревшем гнойнике. Только этот мертвенный свет и позволял разглядеть подросший бугор в густой тени. А потом нарыв лопнул.
В ночное небо ударил столб зелёного света, и по стене конторы зазмеились первые побеги. Словно гигантский спрут, спрятавший мешковатое тело под тонкой земляной коркой, начал разбрасывать во все стороны свои щупальца. Извивающиеся стебли тут же впивались во всё, до чего могли дотянуться, пуская корни, врастая в дома и землю вокруг и стремясь всё дальше и дальше. Айморэс стоял, заворожённый пугающим зрелищем, не в силах оторвать взгляд. Где-то в глубине живота зародился сосущий комок тревоги, боязни того, что всё идёт совсем не так, как должно было. Или, скорее, не так, как он этого ожидал.
Ночь прорезал заполошный крик – на порог своего дома в одной ночной рубашке выбежал тот самый маг-веспучиец. Он замер у распахнутой двери, в которую уже вцепились вездесущие побеги, с выпученными глазами и разинутым в вопле ртом. Похоже, волшебник понял о происходящем несколько больше, чем заваривший эту кашу полурослик. Или не понял, но почувствовал. Сунув руку в вырез рубашки, он выхватил какой-то амулет и выставил его перед собой. Меж пальцев сверкнул драгоценный камень, отдавая залитую в него магическую энергию, и в руке волшебника распустился огненный цветок. Пламя длинным языком плеснуло вперёд, навстречу извивающимся, как анаконды, стеблям. Ближайшее щупальце оказалось срезано, словно газовым резаком, и ночь пронзил скрипучий визг: растущее на площади чудовище тоже могло кричать. В ответ перед магом, словно собравшиеся атаковать кобры, взметнулись несколько побегов потоньше, усыпанные набухшими бутонами. Волшебник замахнулся амулетом, видимо, собираясь срубить их все одним ударом огненного языка, но не успел. Бутоны сжались, выплюнув в человека сразу пару десятков шипов, коротких и толстых, как арбалетные болты. Грудь волшебника стала похожа на гротескную подушечку для иголок, и он рухнул на колени, всё ещё держа поднятой руку с амулетом. Язык пламени, уже не узкий и слепяще-яркий, как огненный клинок, а широкий и вялый, лизнул крышу. Волшебник завалился набок, освещённый отблесками начинающегося пожара.
Стряхнув оцепенение, Айморэс бросился бежать – неважно, куда, лишь бы подальше от проросшего на площади олицетворения гнева сельвы. За его спиной, извиваясь, тянулись щупальца стеблей, оплетали дома, врывались в окна и выламывали двери. В ночное небо ввинчивались крики казнимых – и людей, и полуросликов. Лесу было всё равно, кого карать. И эльфу, как оказалось, тоже.
Из облепленной шевелящимися лианами казармы начали выбегать заспанные солдаты. Большинство из них бросились прочь, но некоторые попытались сопротивляться. Раскатисто затрещали винтовочные выстрелы, пули пробивали щупальца насквозь, но остановить чудовище это не смогло. Один смельчак и вовсе кинулся навстречу змеящимся побегам, размахивая длинным штык-ножом. Ему даже удалось срубить несколько не слишком толстых стеблей, но на этом успехи закончились. Подкравшаяся по земле толстая лиана поймала солдата за ногу и рывком вздёрнула в воздух. Блеснул в лунном свете выпавший штык, человек заорал дурным голосом, болтаясь вниз головой. Крик перешёл в визг, когда солдат увидел, как прямо под ним раскрылись два огромных сросшихся листа с шипастыми краями, образуя широкую пасть. Очередной выстрел угодил в основание лианы, и человек полетел вниз. Челюсти захлопнулись с влажным хрустом, брызнула кровь, визг взвился отчаянно высокой нотой и захлебнулся. Пасть сделала несколько судорожных движений, словно варан, заглатывающий кусок мяса, и полностью скрыла добычу в своей утробе.
Этого жуткого представления оказалось достаточно. Солдаты побежали, бросая бесполезные сейчас винтовки, стараясь скрыться в лесу. Они не думали, что будут делать в сельве, полуголые, без еды и оружия, и сколько проживут там. Лишь бы подальше от ожившего ночного кошмара, лишь бы умереть не прямо сейчас, как заживо сожранный бедолага. Вместе с солдатами бежали и работяги-полурослики, жившие в бараках на окраинах городка. Кто-то стремился к берегу, к широкому руслу Топажос, надеясь в её водах спастись от мстящего леса. Вряд ли они думали в тот момент, как им удастся преодолеть две трети мили, отделяющие пристани от ближайшего острова. Фортландия перестала существовать вместе с большинством своих обитателей.
***
Когда лучи восходящего солнца залили речную гладь тёплым золотистым светом, о посёлке на берегу Топажос напоминали лишь остовы нескольких строений. Оплетённые лианами, покрытые буйной и сочной зеленью, они были похожи на скелеты погибших кораблей, уже почти скрытые ковром водорослей. Между полуразрушенных стен угадывались толстые змеи побегов, ещё ночью бушевавших в посёлке, а теперь неподвижных и с виду не отличавшихся от обычных растений. На месте здания конторы шумело листвой огромное дерево, раскинувшее свою крону на несколько акров и вросшее в землю множеством воздушных корней. На чёрную гарь, оставшуюся от сведённой сельвы, наползали языки зелени, выросшей за одну ночь. Лес возвращал себе своё, как и обещал Анодриэль. Возвращал, взяв процентами множество жизней.
А в стороне от зарастающего пепелища через сельву одиноко шагал полурослик с ружьём на плече. Шагал знакомой дорогой к укрывшемуся в лесу огромному дереву, точно такому же, как то, что выросло на площади несостоявшейся Фортландии. Шагал, чтобы задать пару неудобных вопросов живущему на этом дереве эльфу. О том, какие вопросы стоит задать самому себе и как на них ответить, он старался не думать.
Автор: Погорелов Павел
Источник: https://litclubbs.ru/writers/7922-posejav-veter-pozhnyosh-buryu.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: