В автобусе испанской фирмы «Пегасо» легче не стало. Кондиционеры работали бесшумно и индивидуально распределяли холодный воздух на каждого пассажира. Павел закрыл свою заслонку вентиляции, но общая атмосфера в салоне оставалась весьма прохладной. Оптимизма это не прибавляло.
В салон вошла гид и представилась — Дейси. Все с интересом посмотрели на белокожую кубинку среднего роста и весьма внушительной комплекции. Представившись, она поздравила группу с прибытием на Остров Свободы и по дороге провела небольшой экскурс в историю.
Куба до конца XVI века была заселена индейскими племенами. Самые ранние известные поселения на Кубе датируются IV тысячелетием до нашей эры.
В октябре 1492 года Кубу открыли участники первого плавания Христофора Колумба, а в 1511 году Диего Веласкес де Куэльяр основал на Кубе первое поселение, Асунсьон.
Куба долгие годы находилась под властью Испании. Затем в результате испано-американской войны 1898 года она перешла под управление США. Американская оккупация острова официально завершилась 1 января 1902 года. Тогда в должность всту- пил первый избранный президент Кубы Томас Эстрада Пальма. В 1933 году в результате военного переворота к власти пришёл Фульхенсио Батиста — американская марионетка, остававшийся во главе государства до 1959 года, когда он был свергнут
в результате революции. У власти оказалось поколение политиков во главе с Фиделем Кастро, с 1961 года объявивших о социалистической ориентации страны.
Далее Дейси рассказала, что она закончила «Институт дружбы народов» в Москве. Говорила она быстро и не совсем внятно, в русскую речь вплетая испанские слова и вместо русской буквы «Б» выговаривала букву «В» так, что Куба у неё по-русски звучала как Кува. В аэропорт прибыли вечером, и сейчас сумерки быстро накрывали завораживающий вид вокруг: с королевскими пальмами вдоль дороги, яркими цветущими кустарниками и автомо- билями а-ля ретро советского и американского автопромов, да ещё и раскрашенными как кибитки бродячего цирка. Гид Дейси объявила, что они въезжают в столицу республики Куба — Гавану. Ночь быстро опускалась на Остров свободы. Подъехали к парадному входу отеля в свете множества фонарей и витрин различных заведений. Разместились в номерах и, не сговариваясь, спустились в холл. С улицы при открытии дверей особенно громко врывались зажигательные латиноамериканские ритмы. Всем не терпелось выйти на улицу, но руководитель долго не мог решиться отпустить группу даже на полчаса. Наконец он сдался и дал добро выйти и постоять у входа в отель. Выйдя из отеля, где непрерывно работали кондиционеры, всех окутала не только жара тропической ночи, но и музыка, доносившаяся со всех сторон, а ещё реклама. Она светилась в витринах магазинов и на стенах домов. Такого в Союзе не было. Реклама была сигар, в виде лихого ковбоя в шляпе, с косынкой на шее и с двумя кольтами,— одним на поясе, а другим в правой руке. В зубах у него была сигара. Надпись гласила: «У того твёрдая рука, кто курит лучшие гаванские сигары». А когда Павел и ещё трое, сговорившись, ре- шили дойти до перекрестка в пятидесяти метрах от отеля, то на домах разных сторон улицы пестрела другая реклама: бутылка рома «Гавана клуб» и стоящий рядом высокий стакан с коктейлем и длинной соломиной, кусками льда и какими-то листочками, напоминающими мяту. На, доме на противоположной стороне улицы они увидели нарисованную на плакате рекламу сафари с изображением рыбы меч, парусной яхтой и туриста, вытягивающего из воды эту рыбу согнувшуюся пополам. Ещё левее, тоже на металлическом плакате длинную косу жёлтого пляжа, небольшой морской прибой и пальму, склоненную к воде, голубое небо и солнце. Снизу на всю длину плаката надпись, почему-то на русском языке «Варадеро». Павел вспомнил, что здесь в Гаване в 1978 году проходил XI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. Вспомнилась песенка: «Небо надо мной, небо надо мной как сомбреро. Берег золотой, берег золотой Варадеро. Куба далеко, Куба далеко — Куба рядом…»
Павел и ещё трое решили дойти до перекрёстка в пятидесяти метрах от отеля. Постояв там минут пятнадцать, в восхищении от феерии огней, музыки и гудков машин, стали возвращаться к отелю. Большое удивление, хотя никто этого не высказывал, испытали они ещё и от прохожих. Поражала не только пестрота фасонов одежды, а и сочетания групп самих людей. Шли по трое и четверо разного калибра и цвета кожи. Всё это для Гаваны, да и для всей Кубы, было гармонично и естественно. Скорее на этом фоне выделялась группа из четырёх русских парней. Да, такого разнообразия и контраста в Союзе, конечно, не было. Оторвавшись от занятия глазеть по сторонам, возвращаясь в отель, они по ходу и справа увидели бар. В открытую дверь виднелись стойка и стеллаж с различными напитками, а громкая музыка зазывно манила войти.
- Ну что, зайдём? — спросил мужчина постарше.
Павел ещё не успел со всеми познакомиться и не знал имён новых друзей кроме Анатолия.
- Да что там делать? Позориться только без денег! — ответил рыжий небольшого роста парнишка. — Денег-то нам ещё не поменяли.
- Пойдём дёрнем по коктейлю, я угощаю, — предложил Анатолий, который был соседом Павла в самолёте и выручал его алкоголем, заказывая его у стюардесс как бы для себя и передавая Павлу, видя, как тому плохо. Притом, что почти вся группа приняла сторону руководителя в Москве, он один посочувствовал Павлу и протянул руку помощи. А сейчас все с удивлением на него уставились.
— Пошли.
И Анатолий первым переступил порог бара.
Бармен, расплывшись в улыбке, встретил их как родных.
- Русо, русо, ком, ком… — помогая себе жестами, он стал приглашать их к стойке. — Коктейле, коктейле, многа водка!
- Ты смотри, понимает что почём, — хмыкнул рыжий. — Многа водка…
- Ну, давай многа водка, — сказал тот, что постарше.
Бармен стал наливать «Столичную», смешивая её с какими-то другими напитками типа пепси-колы, кладя лёд, лимон и какую- то траву вроде мяты.
- Коктейле «Тропикано», — весело проговорил он, подвигая стаканы в их сторону. — Пор фавор, очо песо, амиго.
- Что он сказал? — спросил рыжий?
- Да цену, что ж тут неясного, — пояснил тот, что постарше, — только сколько — непонятно.
- А какая нам разница? — сказал, Анатолий. — Платить-то мы будем нашими, советскими.
- И он протянул бармену десятку.
- Но, амигос, но! — Лицо его исказилось. — КЖБ, Гавана КЖБ! — стал повторять он в испуге.
- Понятно, — проговорил рыжий, — говорит, что за валютные дела их КГБ может взять его за жо…у.
Бармен стоял растерянный и смотрел то на коктейли, в которых таял лёд, то на новых русских амигос.
- Послушай, амиго, — обратился к нему Анатолий, — где ж тут КЖБ? Нету. — Он показал жестом руки вокруг. — Есть коктейле, ты есть, мы есть, есть червонец… Ленин, видишь? Хорошие деньги. Бери и не дрейфь. Ленин, революция!
- Тс-с… — приложив палец к губам, прошипел бармен. — Амигос, амигос, ай-я-яй, некарачо, амигос.
Лёд в стаканах почти весь растаял.
- Ра́ пидо. — Указательным пальцем он показал на своё горло, и снова повторил: — Ра́ пидо, пор фавор.
И забрал десятку из протянутой руки Анатолия.
Все похватали свои стаканы и стали пить прямо из них, а не через трубочки.
- Буэнос ночас, амигос, — указывая на дверь, проговорил бармен, — "поджалиста".
Все четверо быстро оказались на улице.
- А он нас нагрел, — сказал Толя, — взял чуть ли не в два раза больше.
- Скажи спасибо, что ты почти в отеле, а не в полицейском участке, — заметил ему тот, что был постарше.
Павел не имел желания проявлять свою эрудицию. Из этой четвёрки он один, пожалуй, владел испанским. Недаром с ним целую неделю перед поездкой на Кубу билась пре- подавательница испанского языка института КГБ по распоряжению генерала Бахметьева, который потребовал, чтобы Павел был хоть мало-мальски подготовлен. И она смогла подготовить его так, что Павел мог изъясняться по-испански, читать и переводить в пределах разговорника для туристов, посещающих испано-говорящие страны. Время позволяло, так как отпуск работнику атомной станции полагался большой — аж, сорок пять дней. А жил он эту неделю в общежитии студентов МЭИ.
В холле отеля боевым кораблём стоял руководитель группы.
- Так, понятно, опять Чернышёв отличается. Плохой пример для всех. Я уже сорок минут здесь стою и ожидаю вас.
- Да что вы взъелись на Чернышёва? — вступился Анатолий. — Нас тут четверо, а не один Чернышёв.
Продолжение следует.
Друзья мои, комментарии и лайки будут к месту. Подписка тоже не помешает.