Рецензия на спектакль «Добыть Тарковского» Дениса Парамонова
В московском пространстве «Внутри» поставили спектакль по неинтеллигентным рассказам пермского писателя Павла Селукова «Добыть Тарковского». Театральный редактор VK Гида Маргарита Мурадян выяснила, как на одной сцене ужились философское кино и ненормативная лексика.
На сцену через двор
Есть такой район на окраине Перми — Пролетарка. Находится он на границе провинциального города, женской колонии и могучей природы Прикамья. И там живут обычные люди (но не все выживают). Они взрослеют, находят любовь, теряют её и, несмотря ни на что, продолжают тянуться к свету.
Спектакль «Добыть Тарковского» состоит из нескольких рассказов из одноимённого сборника Павла Селукова — автора родом из Перми, который долгие годы «пел, что видел», превращая обычные бытовые ситуации в настоящую литературу. Он работал формовщиком, дворником, охранником, вышибалой в клубе, копал могилы, писал новости и публиковал в Facebook* свои рассказы, которые собирали сотни лайков.
Эти рассказы Селуков превратил в книгу. А режиссёр Денис Парамонов (ещё один его спектакль «Й» по роману «Вий» Николая Гоголя можно посмотреть в Театре Ермоловой) поставил по этим рассказам спектакль в пространстве «Внутри».
По словам Селукова, истории из его сборника — это на самом деле «ужас ужасный».
«В этом и [состоит] успех искусства — литературы, театра: за этим ужасом увидеть живых людей, рассказать про этих живых людей. Рассказать смешно, рассказать грустно, но про людей», — поделился писатель своими впечатлениями с Пространством «Внутри».
Мультивселенная Перми
Спектакль состоит из нескольких сюжетов, объединённых только местом действия. Тут есть история, где обычный не сильно умный парень ради любви к прекрасной Элли решает выяснить, кто такой Тарковский (и с ужасом узнаёт, что их двое). История, где в комнату к рыцарям, сбежавшим со двора короля Артура на чердак, залетает настоящая шаровая молния. История, где за работу на заводе выдают квартиру и вместе с ней — угрозы эту квартиру забрать. История, где провинциальный парень становится кинозвездой. И наконец, не история, а настоящая сага, где бытовое хулиганство превращается в эпохальную драму с элементами противостояния природной стихии. Казалось бы, что их объединяет?
На этот вопрос лучше всего ответит первая же сцена спектакля, где на экране транслируется фрагмент из «Ностальгии» Андрея Тарковского. В нём актёр Олег Янковский целых девять минут (что немыслимо для современного кинематографа) движется вперёд, всеми силами пытаясь сохранить огонь горящей свечи. Эта сцена, показанная в спектакле в сокращении, по словам самого Янковского — метафора человеческой жизни от рождения до смерти. Кому-то она понятна, а кому-то — не очень. Например, трудно было простому парню из Перми, которому пришлось потратить множество усилий и времени, чтобы на своей Пролетарке найти хоть немного Тарковского, а вместе с тем и свой внутренний свет. Об этом герой громко и не стесняясь в выражениях рассуждает со сцены.
Поэзия обыденного
У каждого рассказа своя атмосфера и форма. Где-то это монолог-исповедь, где-то — сцена из жизни, рассказанная очевидцами, а где-то — песня о том, как группа немолодых лиц с весьма интересным прошлым «стырила» из аптеки ящик Асептолина — препарата на основе этилового спирта.
Видимо, в противовес вставкам из фильмов Тарковского в спектакле много ненормативной лексики. Но если вы думаете, что о жизни в Перми можно рассказать без крепкого слова, то вы поистине интеллигентный человек. Герои спектакля так не умеют. Однако именно это придаёт постановке правдоподобие.
Декорации тоже незамысловаты — несколько рядов деревянных стульев, как в актовом зале любого провинциального МБОУ СОШ до капитального ремонта. Исцарапанные посланиями будущим поколениям, они некуртуазно скрипят в самый тихий момент и вечно ломаются. Но даже в такой атмосфере есть место поэзии и драме — и этот спектакль тому подтверждение.
*Запрещён в РФ; принадлежит корпорации Meta, которая признана в РФ экстремистской.