Елена Караева
Знаменитая романистка, едва ли не самая богатая писательница на планете, 58-летняя Джоан Роулинг нарушила не только казавшиеся высеченными в граните заповеди глобализма и политкорректности, но и действующий с 1 апреля в Шотландии закон — и прямо на многомиллионную аудиторию заявила, что никаких "трансгендерных женщин" не существует.
"Свободе слова и убеждений в Шотландии придет конец, если верное описание биологического пола будет считаться преступлением", — сказала Роулинг и добавила, что если в рамках этого закона ее слова будут рассматриваться как трансфобия, то есть как наказуемое отныне деяние, то пусть тогда ее арестуют.
В сказанном Роулинг нет преувеличения. Действительно, в закон о возбуждении ненависти (по национальному, религиозному и иным признакам) был включен и пункт о трансфобии. Юридически запрещено называть "трансженщину" бывшим или просто мужчиной. Верно и обратное: в отношении "трансмужчины", то есть бывшей или просто женщины, считающей отныне себя мужчиной, запрещено упоминание ее биологического пола.
Упоминание такое сейчас рассматривается — еще раз — как проявление ненависти с сопутствующими последствиями уголовного или административного характера.
Нынешнее выступление Роулинг — не первое. Несколько лет назад она саркастически отозвалась о новоязе, когда, чтобы не обидеть все тех же "трансгендеров", придумали понятие "люди, которые менструируют". Тогда Роулинг написала: это "жунщены", "дженщины" или "мжевщины"?
За эти слова взяли Джоан Роулинг и отменили. Ее отменили голливудские студии, заработавшие на экранизациях ее романов многие миллиарды, ее отменили те, кто был ей обязан славой, карьерой, деньгами — короче, всем в том мире, где это котируется и принимается в расчет, и первым был не кто иной, как Дэниел Рэдклифф. Разумеется, Роулинг не значилась в списках приглашенных на гала, где отмечали юбилей выхода первых лент из саги о Гарри Поттере на экран.
Казалось, что с Роулинг покончено — ее, как Марию Стюарт, казнили (без крови, но сделав парией) и о ней забыли.
Однако в мире, где правят не принципы, а исключительно пиастры и количество этих пиастров, сообразили, что "инклюзия" и "борьба за права трансгендеров" — одно, а прибыль — это другое. Поэтому Роулинг получила как бы "условно-досрочное". Ее как бы простили. И вот — рецидив. Для тех, кто дирижирует культурой отмены и уничтожает (или нет) таланты и репутации, это так называется.
Для Роулинг же ее слова, что биологический пол неотменяем, во-первых, и, во-вторых, что "трансгендерность" очень часто не имеет никакого отношения к правам, а служит прикрытием для разнообразных "сексуальных хищников", — выражение убеждений. А еще — отвага отстаивать принципы.
И отстаивает она эти принципы потому, что кому, как не ей, знать, что такое быть женщиной, быть матерью-одиночкой и именно по этим причинам становиться жертвой агрессии или мишенью для дискриминации.
Прежде чем к Роулинг пришла планетарная слава и сопутствующие ей бенефиции, она сидела в дешевых кафе, где можно было получить бесплатный чай, а в женских туалетах были бесплатные средства гигиены для неимущих женщин и для их таких же нищих детей.
Выражение "люди, которые менструируют" Роулинг сочла оскорблением своего женского естества и женского достоинства в том числе и потому, что она знает, каково бывает, когда месячные есть, а денег на тампоны или прокладки нет.
Джоан Роулинг защищает — и отлично, что ее статус мегазвезды и миллиардерши позволяет ей это делать, — женщин. Настоящих. Без приставок и оговорок, без стыда за физиологию, она защищает женское тело, женские муки и женские радости. Она защищает женщин, которые менструируют, и тех, кто находится в возрасте менопаузы. В строгом биологическом понимании женственности.
Она защищает нас всех еще и потому, что на Западе мужчин такой же отваги, уровня доходов и известности, способных защитить женщин, не осталось. Их всех отменили. А если совсем точно: их всех уничтожили.
Россия ударила там, где не ждали. Запад пошел на попятную. Решающее слово за Москвой
Произошло мгновенно. Стало известно, что Россия уничтожила на Украине. Киев в безысходном положении