...а неопытных опасно, потому что они не имеют рассуждения. Так пишет Пётр Дамаскин. С этим согласен на все сто. Только вот беда, людей таких очень мало, и практически нет.
Григорий Синоит придя на гору Афон искал таких людей, так и не нашёл их.
Да Игнатий Брянчанинов писал, что нужно искать себе духовника. Того, кто может руководить человеком без ущерба его души. Но и таких руководителей очень мало. И по словам Семиона Нового Богослова, если нет таких духовников, то руководителем должен быть Бог.
Была у меня переписка с одной монахиней. Вот пишет мне, что у меня есть духовник. Я ему исповедую свои грехи. Но не все открываю тайны своего сердца. Лишь одному Богу могу поведать всё без ущерба для себя.
Я пишу ей, зачем тогда такой духовник нужен, где не все грехи свои можешь выложить перед ним? Не помню её ответ точный, но сводится к тому, что духовник её осудит, поругает: Айяяяй. Разве так прилично христианину поступать? А Бог молчит, ничего не говорит. Вот я Ему и выскажу всё, что у меня на сердце. Он меня не осудит, согреет. То есть фишка вся в том, что духовник нужен для галочки. Вот я по исповедовал свои грехи, Бог мне простил их и при этом скрыть грехи тайные. Однако это самовнушение. А самые сокровенные грехи я скрою, и лишь перед Богом их открою. Он не наплюёт мне в душу, как люди несведущие в духовном делании. Открываешь сердце им своё, а они плюют в него, топчут, осуждают.
А ведь Христос никого не осуждал, не унижал. Когда грешницу хотели побить камнями Иудеи, и разошлись обличаемые совестью своей, Христос не осудил её, не укорил во грехе блудодеянии. Но простил ей грехи её.
Так и христианин должен подражать Христу, не унижать ближнего, и даже не осуждать ближнего своего во грехах его. Но таких людей мало. В православии исповедующий священник никому не должен рассказывать то, что услышал от исповедующего. И даже не осуждать кающего во грехах грешника. Ибо сознавая мощь греха, в котором и сам пребывает во грехах, осознаёт свою немощь перед тёмными силами поднебесными, и тем не осуждает исповедующего во грехах. Такого духовника Бог испытал многими искушениями, дабы осознал свою немощь и силу тёмных духов зла. Да так, что и мыслях не будет осудить кого во грехах исповедующего ему грехи. Такого христианина Бог умудрил в искушениях, и может направить верно по дороге на пути к Богу.
Как пишет Игнатий Брянчанинов ещё в то время, найти истинного духовника проблематично, то нашими путеводителями должны быть Святое Писание, творение Святых отцов ПЦ, через которые проявляется воля Творца. Если кто нашёл духовника опытного, истинного, то это счастье для христианина и такой человек очень быстро продвигается по пути к Богу. И тогда ему нужно довериться полностью, не утаивая даже малейшее своё прегрешение. Ибо враг рода человеческого больше всего не хочет быть обнаружен, и скрывает себя глубоко в сердце. А когда христианин исповедует согрешения свои, то дьявол ретируется, уходит из сердца, дабы не быть обнаруженным Однако духовника себе найти редкость. Поэтому всё внимание нам сосредоточиться на Святое Писание, на творение Святых отцов ПЦ.
Во времена Петра Дамаскина были опытные наставники, имеющие рассуждения. Вот о них он и пишет. И мы будем питаться крохами мудрости этого Святого. И считаю, нет иного пути к Бог, как понять Святых отцов ПЦ, усвоить их. Я понимаю, слог их сложен, не всегда понятен. Но всё рано ценное для себя очень много можно усвоить. То что я и делаю. Хотя много не совсем понятно, но верю, что они писали и руководимы были Духом Святым. И эта частичка передаётся тем, кто читает их и пытается усвоить то, что они написали. Ибо учителей нет сейчас. Если Игнатий Брянчанинов писал в своё время, что и в его время не было истинных наставников, то что говорить о нынешнем времени.
Я понимаю, что подписчики этого канала хотят выразить своё мнение, дают советы направо и налево. Однако будучи неискушёнными, не умудренными в искушениях, и не научены Богом, не стоить их слушать и даже открывать свои сердца им. Ибо истины Христовы не знают. А вот Святые отцы очень близко подошли к этим истинам Божьим, будучи искушённые, умудрённые Богом, прочувствовали опытно на деле все эти искушения, водимы Духом Божьим описали отчасти истины Божьи. И как инструменты подстраиваются под камертон, так и нам надо подстраиваться себя под их наставления, советы, мнения такие, какие имели они. Вот и здесь, описывает Пётр Дамаскин о рассуждении верном, какое должна быть у истинного христианина. И каким должен быть опытный наставник, которого можно послушать без вреда себе. Хотя много непонятного, но всё же, если чуть-чуть усвоить в себе это поучение, то считаю это благо для душ наших. Наберёмся терпения и постараемся вникнуть в то, что хотел передать этот Святой читающим его творение:
Весьма хорошо о всем вопрошать, но опытных, а неопытных опасно, потому что они не имеют рассуждения. Рассуждение знает время, потребность, устроение человека, свойство его, силу, ведение вопрошающего, произволение его, намерение Божие, смысл каждого изречения Божественного Писания и многое другое. Не имеющий рассуждения, может быть, и много трудится, но не достигает цели. Если же найдется человек, имеющий рассуждение, то он бывает руководителем слепых и светом для находящихся во тьме, и к нему должны мы во всем обращаться и принимать от него все, хотя, может быть, по неопытности нашей, и не то находим, чего желаем. Однако имеющий рассуждение из того наиболее бывает познаваем, что он может и не желающих и не охотных расположить к тому, что он говорит. Ибо чрез него действует Дух, испытующий все и совершающий Божественные дела, так что может и не хотящий ум заставить верить, подобно Ионе [195], Захарии и Давиду, бывшему из разбойников, которому ангел воспретил говорить, за исключением только молитвенного песнопения. Если же, может быть, ныне, в роде сем, нет имеющих рассуждения, по оскудению рождающего оное смирения, то мы должны о каждом начинании с трудом [196] молиться, по слову апостола (См.: Кол. 4, 2). Если мы и не имеем преподобных рук, то есть чистоты души и тела, то, по крайней мере, постараемся не иметь злопамятства и помыслов, ибо это значат слова апостола: воздеюще преподобныя руки без гнева и размышления (1 Тим. 2, 8). И когда что знаем за дело, угодное Богу, то будем делать бесстрастно, и если бы оно и не вполне было благое, то, по недоумению нашему и за намерение о Боге, сделанное вменится нам в благое от благодати; если, однако, это не есть страсть, а сообразное с волею Божиею, как было сказано; и то по нужде, ради одной только благости Божией. А где своя воля, а не Божия, там превозношение, и Бог к тому не благоволит и не открывает там Своей воли, чтобы человек, зная ее и не исполняя, не подпал большему осуждению. Все, что Бог дает нам и удерживает от нас, все делает Он для пользы нашей, хотя мы, как дети, и не понимаем этого. Так и на человека, не очистившего себя от страстей телесными и нравственными деланиями, не ниспосылает Он Святого Своего Духа, чтобы таковой, по привычке, не уклонился опять к страстям и не сделался повинным за нашествие Святого Духа. Но когда кто-либо долгое время проведет в подвигах и очистит сперва тело от большого и малого греха по действию, а потом и душу от всякого желания и всякого вида раздражительности и, привычкою к добру, устроит нрав свой, так чтобы отнюдь ничего не делать пятью своими чувствами, без хотения ума, и по внутреннему человеку ничему такому не делать снисхождения, и человек будет покорен самому себе, тогда и Бог ради бесстрастия покорит ему все, благодатию Святого Духа. Прежде должен он покориться закону Божию и таким образом, как разумный, покорит он себе то, что в его власти, так что ум будет царствовать, подобно тому, как он в начале был создан, царством мудрым, целомудрым, мужественным и праведным. И иногда укрощает он раздражительность мягкостию вожделения, а иногда удерживает вожделение жесткостию раздражительности, и познает ум, что он самодержец и действует всеми членами тела, по заповеди Божией (См.: Втор. 6, 5), и не бывает уже окрадываем забвением и неведением, как прежде. Тогда от упразднения по Богу делается ум рассмотрительным и начинает предусматривать сети, уготовляемые диаволом, сокрытые и тайно хитрые; но будущего не провидит, как пророки, ибо это превыше естества и дается (от Бога) для общей пользы. Рассмотрение же естественно, и когда ум очистится, является и оно из-под власти страстей, как из-под мрака, в котором прежде скрывалось, ради же смиренномудрия приходит благодать и открывает душевное око, которое было ослеплено диаволом, и человек тотчас начинает видеть вещи по естеству и не обольщается более внешним видом вещей, как прежде, ибо беспристрастно смотрит таковой на золото, серебро и драгоценные камни и не обольщается, не судит о них пристрастно, но подобно святым отцам знает, что из земли все это, как и другие вещи мира. Видит человека и познает, что он из земли и в землю возвратится; и не просто только помышляет это, потому что и все люди по опыту знают то же, но, будучи обладаемы страстьми, бывают пристрастны к вещам. Если же кто-либо, по превозношению, думает, что он без первых трудов и добродетелей достиг того, чтобы видеть вещи по естеству, это не удивительно, потому что превозношение заставляет и слепых считать себя видящими и неразумных по пустому величаться. Если бы так легко было видеть вещи по естеству, от одних только размышлений, то излишний был бы плач и происходящее от него очищение, и не только это, но — и многообразные подвиги, и смирение, и благодать свыше, и бесстрастие. Но не так это, не так! Часто бывает сие удобнее для людей более простых (сердцем), у которых ум чист от дел этого мира и от лукавств его; если случится такому быть в повиновении у опытного и духовного отца; или, подобно древним, по домостроительству благодати, прежде нежели уразумеет кто-либо десная или шуяя (Притч. 4, 27), как сказал Соломон. А нам, которые с юного возраста работаем своим страстям и едва не всякому злу и лукавству усердно научились, без помощи Божией, труда и времени невозможно избавиться от столького зла и так видеть вещи; но и то, в таком только случае, если возлюбим приобретение добродетелей, как любили прежде зло, и будем усердно стараться о них. Хотя и при этом часто старания наши не приносят пользы или потому, что не переносим искушений до конца, или потому, что не знаем пути или намерения, или по лености, или по неверию и по многим другим причинам, которым нет числа. Если же это так, и мы еще очень далеки от цели, то как осмелимся сказать, что мы достигли древней (первоначальной) красоты, если мы только не обольщены самоугодием и скрытою погибелью? Ибо как самоукорение есть невидимое преуспеяние, потому что человек хорошо совершает путь свой и не замечает этого, так и самомнение и самоугодие есть скрытая погибель, потому что мы возвращаемся при них назад и не замечаем того. И поистине так. В тщеславную душу, и очищенную благодатию, страсти возвращаются. И Господь говорит: Егда же изыдет нечистый дух и прочее (Мф. 12, 43). Почему? Потому что место, из которого он вышел, не имеет ни делания духовного, ни смирения; оттого и приходит он с прибавлением иных многих зол и живет там. Разумеющий да разумеет.
Слово (Божие) не хочет все передать нам ясно, и опять, не хочет оставлять все неясным, но (говорит) так, как нам полезно. Великое и это благодеяние Божие, говорит Златоуст, что некоторые места Божественного Писания весьма ясны, а некоторые неясны; чтобы одними мы утверждались в вере и любви и от многого непонимания не впали в неверие и уныние, а другими возбуждаемы были к изысканию и труду, избавились от гордости и приобрели смирение, чрез то, что не можем постигнуть. И таким образом от того и от другого получали плод смирения и любви к Богу, если ощущаем изливающиеся на нас дары Его.
Итак, пятое ведение, о котором мы теперь говорим и о котором утверждаем, состоит в том, чтобы человек мог вследствие (дарования) рассуждения поистине видеть чувственные творения и помыслы, а не по какому-либо обольщению не понимать их (как должно), и делать что-либо несогласно с Божественным намерением, пристрастно или снисходить помыслу; но если бы и смерть предстояла, от намерения Божия не отступать ни словом, ни делом. Это сказано о конце ведения, потому что в начале его (подвизающийся) как ученик, по нужде, еще не достигает [197] цели, а может быть, и в деле (погрешает), побеждаясь привычкою. И иногда попущением Божиим несколько заблуждает, но тотчас возвращается со многим смирением; иногда же от самомнения принимает вид возношения [198]. Когда так с ним бывает, то он должен знать, что благодать, вразумляя его, учит смирять себя и познавать, откуда получает он крепость и ведение, яко да не будем надеющеся на ся, сказано, но на воздвигшаго и прочее (2 Кор. 1, 9), что и здесь бывает. Ибо если подвизающийся пребывает в терпении, не надмеваясь и не отвращаясь от добродетели, то воздвигается и он от умерщвления тела и вещей к познанию существующего, ибо, по слову апостола, телесными деланиями сраспинается он (Христу) телесно, и душевными — душевно (См.: Гал. 5, 24); потом спогребается Ему умерщвлением чувств и ведением (всего) по естеству и воскресает мысленно, ради бесстрастия, во Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.