Как действительность формируется внутри нас. О градации принятия помыслов. Очищение себя надо начинать изнутри. Царствие Небесное силою берется. Что значит повеление Евангелия вырвать себе правый глаз и отсечь правую руку? Евангельские заповеди обязательны для всех. Может ли бес войти в душу человека? Как соблазн действует через чувства. Каких помыслов нужно особенно остерегаться.
Сегодня мы поговорим о том, какой жестокой должна быть наша борьба с помыслами, и о том, какие усилия требуются от нас в исполнении заповедей.
Начну издалека. Мы верим в реальность действительности, которая нас окружает. Мы не уподобляемся в этом отношении восточным мистикам, которые считают, что мир – это иллюзия, что он нам только кажется и что случайное сочетание неких частиц, дхарм, как говорят буддисты, порождает сознание того или иного субъекта. Нет, мы считаем, что окружающая нас действительность вполне реальна. И в то же время мы понимаем, что эта действительность формируется внутри нас. В каком смысле? В том смысле, что наша деятельность начинается с мысли, чувства.
Об этом говорит и святое Евангелие. Евангелист Марк рассказывает нам, как к Господу Иисусу Христу приступили фарисеи и некоторые из книжников, пришедших из Иерусалима. Надо полагать, они считали себя особенно сведущими в Писаниях по той причине, что жили в духовной столице всего мира.
Увидев некоторых из учеников Его, евших хлеб нечистыми, то есть неумытыми, руками, укоряли. Ибо фарисеи и все Иудеи, держась предания старцев, не едят, не умыв тщательно рук; и, придя с торга, не едят не омывшись. Есть и многое другое, чего они приняли держаться: наблюдать омовение чаш, кружек, котлов и скамей. Потом спрашивают Его фарисеи и книжники: зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб? Он сказал им в ответ: хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исаия, как написано: люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня.
Заметьте, что эти слова: Люди сии чтут Меня устами, то есть наблюдают лишь за внешним исполнением закона, относятся, пожалуй, почти ко всем. Мы можем внешне всё исполнять, а сердце наше при этом будет далеко отстоять от Бога.
Но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим. Ибо вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное. И сказал им: хорошо ли, что вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание? Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и мать свою; и: злословящий отца или мать смертью да умрет.
А вы говорите: кто скажет отцу или матери: корван, то есть дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили; и делаете многое сему подобное.
Фарисеи придумали такую уловку: объявляли, что средства, которые они должны были употребить на содержание престарелых родителей, они жертвуют Богу, и считали себя свободными от обязанностей по отношению к отцу и матери.
И, призвав весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте: ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит! Некоторые понимают эти слова в том смысле, что не нужно соблюдать посты. Они оправдывают себя так: раз ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его, значит, скоромная пища в пост меня не осквернит, а осквернит меня, допустим, грубое слово.
Это не совсем так. Конечно, никакая пища сама по себе человека не оскверняет, но она производит в нем определенное душевное движение. Если человек предается чревоугодию, в частности нарушает посты, то из-за невоздержания у него может возникнуть нечистая страсть, а уж она, безусловно, его осквернит. Поэтому, хотя и косвенно, но чревоугодие, пресыщение оскверняет человека. Господь сказал здесь о том, что если человек ест неумытыми руками, то душу это осквернить никак не может.
Но что исходит из него, то оскверняет человека. А что это? Конечно, не естественные отправления, а греховные мысли и чувства. И когда Он от народа вошел в дом, ученики Его спросили Его о притче. Он сказал им: неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища.
То есть нужно различать в человеке телесную природу, по которой он подобен животным, и природу духовную. Ведь человек – это его душа, поэтому оскверняет его не то, что оскверняет тело, а то, что оскверняет душу. Далее сказал: исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека.
Смотрите, сначала Спаситель говорит такие примечательные слова: Потому что не в сердце его входит, а далее: Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы.
Так что же оскверняет человека: то, что входит в сердце, или то, что из него исходит? Противоречия здесь нет: в сердце входит соблазн, а из сердца исходит уже намерение. Наша задача состоит в том, чтобы не впустить соблазн в сердце: если он войдет и сердце с ним согласится, тогда из сердца изойдет решение совершить тот или иной поступок.
Господь сказал: Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Что это значит? Если я принял блудный помысел, согласился с ним в сердце, вообразил себе, как я поступлю, – то я уже прелюбодействовал в сердце. А после того как я со всем согласился и выработал определенный план действий, тогда я, естественно, уже смотрю на предмет моей страсти с вожделением. Это можно сказать и о любой другой страсти: о гневе, сребролюбии, о чем угодно.
То, что пытается войти в наше сердце, нас еще не оскверняет, но то, что исходит из нашего сердца, благодаря согласию с греховным помыслом, уже оскверняет. То есть если к нам пришел злой помысел – принес ли его диавол, или мы просто увидели или услышали что-нибудь искусительное, – то он вошел еще только в сознание, а не в сердце, мы еще не согрешили. Приняли мы только то, с чем согласились в сердце – своей самой сокровенной части, где мы бываем совершенно искренними.
Если мы только посмотрели на какую-нибудь пищу, то мы ее не ели. Так и здесь: когда человек взирает на соблазн, но сердцем не принимает его, значит, он не насытил им свое сердце, душа его не вкусила этого греха.
Святые отцы ввели градацию принятия помыслов: прилог, сочетание, сосложение, страсть и, наконец, грех, совершенный на деле. Конечно, это условно, в жизни такой точной градации не существует. Но основное мы должны помнить: то, что предстает перед нашим умом через чувства или даже через воображение – сами мы вспомнили об этом или диавол нам это принес, – это еще не грех.
Если же мы сердцем согласились с помыслом, значит, до какой-то степени усладились им. Согласились мы с ним чуть-чуть или приняли полностью – это, конечно, имеет большое значение, но мы должны определять греховность нашей реакции именно по тому, усладились мы помыслом или нет. Если усладились, значит, мы уже, в широком смысле слова, прелюбодействовали в сердце своем по отношению к Богу. И этот прелюбодейный помысел – не только блуда, но и гнева, сребролюбия, чревоугодия – оскверняет человека.
Прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека. И здесь имеются в виду не грехи, совершенные на деле, а именно помыслы: оскверняет человека не только, скажем, убийство, а самый помысел убийства, не только разорение храма, а даже мысленное богохульство.
Мы, как люди здравомыслящие, должны понимать, что не всегда человек имеет возможность исполнить свое намерение. Кто-то, может, мечтает разбогатеть и хотел бы украсть, но не имеет такой возможности или если имеет, то боится наказания со стороны властей. Но фактически, в сердце своем, он уже согрешил. Мы очень часто не исполняем греховных намерений именно по той причине, что боимся последствий или не имеем возможности их осуществить.
Если бы мы имели совершенную свободу грешить и знали бы, что останемся безнаказанными, то мы бы много чего себе позволили. Допустим, демонам некоторые грехи невозможно совершить физически. Они хотели бы и блудить, и чревоугодничать, но, как бесплотные, не имеют такой возможности. Поэтому они услаждаются только своими отвратительными помыслами и возбуждают людей к тому, чтобы они предавались этим помыслам или даже самим грехам, и мысленно, духовно соучаствуют в этих грехах.
Все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека. Зло не субстанция, не нечто самостоятельно существующее. Зло есть отклонение той или иной природы, сотворенной Богом, от своего естественного предназначения. Если речь идет о человеке, то это прежде всего отклонение от его разумной природы.
Собственно грехом является отклонение человека от воли Божией. И источником зла является каждое разумное существо: и демоны, и люди, предавшиеся внушениям бесовским. Когда зло входит в наше сердце и мы его принимаем, тогда и сами мы становимся источником зла.
Поэтому Спаситель совершенно определенно говорит: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Мы должны стремиться к тому, чтобы наше сердце было чисто. От чего чисто? От злых помыслов.
Мы сами многократно чувствовали, что когда предаемся какой-нибудь греховной мысли, то наша душа опустошается. Мы иногда так и говорим: «Скверно на душе». А если совсем предались рассеянности, пустым, греховным, отвратительным мыслям, тогда признаёмся: «Прямо тошно!».
Простой жизненный опыт, известный всякому человеку, подтверждает эту истину: оскверняет человека то, что исходит изнутри его, – его мысли и чувства. И чтобы приблизиться к Богу, мы должны очищать свое сердце, не давать ему источать нечистоту, которая не только оскверняет наши мысли, но и заставляет нас совершать греховные поступки.
А если мы попытаемся сначала исправить внешнее поведение, а сердце свое оставим без внимания, то у нас ничего не получится. Господь говорил фарисеям: Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их. Конечно, Он имел в виду внутренность не посуды, а человека. И только когда мы очистим себя изнутри, мы сможем исполнять Божественные евангельские заповеди.
Как же нам принудить себя к тому, чтобы наше сердце не помышляло ни о чем греховном? Мы должны не допускать в свое сердце нечистых помыслов и не соглашаться с ними. Правда, некоторые великие угодники Божии позволяли себе рассматривать соблазнительные мысли, но делали это с той целью, чтобы еще более утвердиться в добре. Они вводили внутрь себя соблазн, а их сердце противостояло этому соблазну и еще более укреплялось в той или иной добродетели.
Но мы не можем позволить себе этого. Наша задача состоит в том, чтобы не дать соблазнительному помыслу войти в сердце: если он туда войдет, то сердце с ним почти наверняка согласится, и из сердца выйдет уже оформившееся намерение совершить грех на деле.
Что нам делать, чтобы пресечь постоянное действие соблазнов на нашу душу? Поскольку наша природа искажена, то мы на все смотрим неправильно. Ни в женщине, ни в мужчине нет ничего соблазнительного и греховного, но мы, имея страсти в своем сердце, смотрим на все, так сказать, криво. Мы видим не творение Божие, а тот или иной повод к тому, чтобы уклониться от естественного порядка и действовать разрушительно.
И многие, приступая к евангельской жизни, не понимают, что борьбу нужно начинать изнутри. Не понимают, что никогда не смогут жить по-христиански, если не будут постоянно следить за своим сердцем и вести борьбу внутри себя.
Сердце есть источник жизни человека. Я сейчас имею в виду не то сердце, которое кровь разгоняет, а духовный орган, который по своему местоположению в теле, вообще в существе человека совпадает с сердцем. Надо отличать орган телесный от духовного: ведь если человеку сделали пересадку сердца, то это не значит, что ему и душу пересадили.
Итак, приступая к евангельской жизни, мы не понимаем, во-первых, того, что исполнять заповеди нужно внутренне, а во-вторых – что к этому нужно себя понуждать. Мы ожидаем, что когда мы хорошо узнаем заповеди или святоотеческое учение по тому или другому вопросу, то после этого у нас все будет получаться само собой, без всяких трудностей. Но это не так.
Необходимо крайнее, глубочайшее понуждение себя во всем: и в молитве Иисусовой, и, самое главное, в борьбе с помыслами, с которых всё начинается. Если мы этого не поймем, то у нас никогда ничего не выйдет, хоть бы мы были семи пядей во лбу. Другого пути, кроме того, который перед нами изобразил Господь Иисус Христос, нет.
Если мы верим, что Иисус Христос есть Сын Божий, если верим, что Он есть путь и истина и жизнь, то ни в чем не сможем найти другого пути, другой истины, и жить иначе мы также не сможем. Поэтому нужно, повторю, идти путем, который указал нам Господь в Своем Евангелии, а не изворачиваться и вычитывать в книгах святых отцов что-то особенное, пытаясь таким образом обойти Евангелие. Святоотеческое учение – это разъяснение Евангелия, а не какой-то окольный путь.
Спаситель сказал: Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают его. По-русски: Царствие Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его, то есть чтобы обрести Царствие Небесное, о котором Спаситель сказал: Царствие Божие внутрь вас есть, мы должны употреблять усилие.
Если мы читаем Иисусову молитву без усилия, без внимания, если мы боремся с помыслами без усилия, если мы, поддаваясь греховным мыслям и имея греховное намерение, не будем сдерживать себя в поступках, то мы никогда не приобретем Царствия Небесного ни внутри самих себя, ни в будущей жизни. И это нужно хорошо усвоить тем, кто желает на самом деле исполнять заповеди.
Наша ошибка, иногда приводящая к трагическим последствиям, страшна и в то же время элементарна – это лень. Недаром Спаситель в одной из притч называет человека, который не исполнил Его повеления, рабом лукавым и ленивым. Все очень просто: лукавство – это самооправдание, а причина неисполнения – лень.
Господь все сделал для нашего спасения, и мы должны напрячь все свои силы до крайности. Тогда придет и помощь Божия, которая восполнит нашу немощь, но придет только при том условии, что мы свои силы, пусть и малые, напряжем до предела.
О том, какое усилие от нас требуется, в Евангелии от Матфея говорится даже дважды: один раз относительно блудной страсти, а другой – относительно вообще всех соблазнов. Отсюда мы должны сделать вывод, что борьба с разными страстями протекает совершенно одинаково.
Спаситель говорит: Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну .
Итак, мы видим: чтобы победить соблазн, необходима необыкновенная жестокость к себе, необыкновенная твердость. Если глаз тебя соблазняет – вырви его и брось от себя. Конечно же, это надо понимать не буквально, ведь люди, лишенные зрения, умом также видят всевозможные соблазны. Здесь говорится о необыкновенной жестокости к помыслам.
Если та или иная страсть нам так же дорога, как наш собственный глаз, то мы должны не только вырвать ее, как бы из глубины своего существа, но и отбросить от себя. Вот какая сила духа необходима для того, чтобы бороться с помыслами! Представьте себе: человек вырвал себе глаз, да еще и отбросил его! Это говорит о его ненависти к самому себе.
Если мы этого не поймем, мы никогда не победим грех. Что бы мы ни выдумывали, что бы мы ни вычитывали или даже как бы мы ни молились, но если мы не будем к себе так безжалостны, значит, ничего не достигнем. А если мы говорим, что не можем так сделать, то мы лжем, потому что Спаситель не дал заповедей, которые невозможно исполнить.
Мы должны вырвать соблазн из своего существа и как бы с ненавистью отбросить. Если бы мы действительно верили, что существует геенна огненная, и боялись вечных мук, тогда бы мы, конечно же, нашли в себе силы и мужество для такого поступка.
Поэтому Спаситель и говорит: Лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело было ввержено в геенну. И, я думаю, когда нас борет тот или иной соблазн, та или иная страсть, то весьма уместно вспомнить эти слова Спасителя, вспомнить о вечных муках – это нас отрезвит. Необходимы и молитва, и память смертная со страхом вечных мук, и крайнее понуждение себя.
Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.
В другом месте Спаситель, не касаясь конкретной страсти, а рассуждая о соблазнах вообще, говорит то же, но подробнее: Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.
Соблазнам надобно придти не в том смысле, что Спаситель этого хочет, а в том смысле, что от этого не уйдешь. Многие из нас почему-то считают, что можно найти место, где соблазнов нет. Одни думают, что это в монастыре, другие, уже находясь в монастыре, – что это в лесу, а те, которые живут в лесу, думают, что это в каком-нибудь дупле. Но места, где не было бы соблазнов, нет.
Спаситель ясно сказал, что надобно придти соблазнам, мы от них никуда не уйдем, какими бы мудрыми мы ни были. Мы не можем устроить свою жизнь так, чтобы не сталкиваться с соблазнами, и можем избежать их лишь в том смысле, чтобы не принимать. Поэтому нужно заранее настроить себя не на то, чтобы избегать соблазнов, а на то, чтобы с ними бороться.
Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный; и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную.
Некоторые говорят, что человек, в том числе и христианин, должен быть всесторонне развит, но не так говорит Евангелие. Евангелие предполагает, что человек с одной рукой или одной ногой входит в жизнь вечную легче, чем человек, обладающий всеми членами. Как же одноногий может войти более удобно, чем здоровый? Конечно же, речь здесь идет не о членах тела, а о душевном состоянии. Перечисление же членов тела наводит на мысль о том, что здесь имеется в виду нечто особенное.
Мне кажется, что под глазом подразумевается простой помысел, как бы взгляд на грех, потому что глаз только взирает на предмет. Нога – это стремление совершить какой-то поступок, потому что ногами мы приближаемся к предмету, который нас интересует. А под рукой подразумевается самое дело, потому что руками мы совершаем все свои дела. Итак, мы должны и очистить свой ум, и бороться с намерениями, и самих поступков не совершать.
Наиболее подробно эти слова передает евангелист Марк: Если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает.
И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает и огонь не угасает.
Когда я в молодости читал эти слова, то по наивности думал: «Зачем повторять одно и то же?» А ведь это повторение многое значит: оно как бы троекратно утверждает, что мы, борясь со своими помыслами, должны вспоминать вечные муки – это очень помогает человеку отрезвиться.
Представьте себе человека, которому с одной ногой, одной рукой и одним глазом идти легче, чем человеку с двумя ногами, двумя руками и двумя глазами.
Итак, в духовной жизни не должно быть никакого всестороннего развития, наоборот, необходимо чрезвычайное ограничение себя, чрезвычайная борьба с собой.
Если что-то в нашей жизни: общение с людьми, то или иное занятие или определенный образ мыслей – дорого нам так же, как член нашего собственного тела, но мешает нам жить по Евангелию, то мы должны это отсечь, потому что иначе не войдем в жизнь вечную. Почему же мы этого не делаем? Потому, что не видим перед своими глазами то место, где червь не умирает, а огонь не угасает, и не верим в это по-настоящему.
Вот такой жестокой должна быть борьба с помыслами, для того чтобы человек духовно развивался. Если такой жестокости к себе не будет, а будет саможаление и неразумная, бесплодная любовь к себе, то человек будет падать и падать без конца. И выхода он никакого не найдет, и никакой самый мудрый духовник ему не поможет, и никакой великий старец его не вымолит.
Если бы даже этот человек так молился, что и мертвых бы воскрешал, но при этом не проявлял бы такой жестокости в борьбе с помыслами, то и молитва ему тоже не помогла бы. Нужно понять простую вещь – нельзя спастись иначе, чем так, как об этом говорится в Евангелии, от этого никуда не денешься.
Нравится тебе этот путь или не нравится, любишь ли ты Бога или боишься Его, как жестокого господина, а деться некуда. Либо так, либо никак. Умные мы или глупые, духовные или бездуховные, старые или молодые, в миру или в монастыре – нам все равно нужно жить по Евангелию.
Это не противоречит тому, что у каждого человека должна быть непрестанная молитва и что непрестанная покаянная молитва является сильнейшим оружием в борьбе с грехом. В самой молитве также необходимо крайнее понуждение себя, но одновременно надо понуждать себя к борьбе с грехом.
Даже если мы будем очень сильно понуждать себя к молитве, но не будем противиться соблазнам, проникающим в нашу душу через чувства и воображение, то и молитва нам не поможет. Более того, если человек молится и одновременно принимает соблазнительный помысел, то, будучи более склонным к злу, чем к добру, он постепенно обращает все внимание к соблазнительному помыслу, увлекается им, молитва его слабеет, становится невнимательной, а иногда и вовсе пропадает. И в конечном счете зло берет верх.
Да, есть редчайшие исключения – люди, которые имеют такую пламенную молитву, такую великую благодать, что, впустив внутрь помысел, молитвой побеждают его и еще более утверждаются в добродетели. Но это удел немногих, необыкновенно высокопреуспевших подвижников. И даже некоторые из таких подвижников не советуют этого делать.
Преподобный Пимен Великий и подобные ему могли так поступать, но, я думаю, среди нас таких нет. Впрочем, даже если бы среди нас и нашелся человек, пришедший в меру Пимена Великого, то и ему мой совет также не повредил бы. Он бы ничего не потерял. Лучше при высоком духовном состоянии проявить некоторую осторожность, чем, наоборот, вообразить, что ты уже чего-то достиг, а на самом деле себя искушать и в конце концов споткнуться и упасть.
Кратко подведу итоги тому, о чем мы говорили в этой беседе.
Итак, нас оскверняют помыслы, исходящие из сердца, и потому мы должны с этими помыслами бороться, проявляя к себе необыкновенную жестокость. Это делание святыми отцами названо отсечением помыслов. Однако это лишь звучит так просто и красиво – «отсечение помыслов», на деле же необходима жестокая борьба.
Поэтому отцы и говорят, что монашество, при правильном прохождении подвига, превращается в мученичество. Но эти слова можно отнести и ко всем христианам. Ведь кроме обетов безбрачия, нестяжательности и послушания все остальные заповеди общие и для мирян, и для монашествующих.
Евангелие для всех одно. Просто есть обязательные вещи, которые должны исполнять все, и есть добровольные дары, как говорит о том авва Дорофей. Он сравнивает христианскую жизнь со служением царю: одни приносят ему обычную подать, то есть налог, а другие сверх этой подати приносят еще и дары. Вот в этом отличие монашествующих от мирян, а все остальные заповеди обязательны для всех.
Многие считают, что мирянину вообще все можно, а монаху ничего нельзя, но это неправда. Древние христиане были очень строгими к себе. Как сказал один ученый-историк, древние христиане были все монахами. Даже семейные люди, постоянно находясь под опасностью пострадать за Христа, в душе своей уже отрекались от всего земного.
Принимая крещение, они знали, что идут на смертельный риск, ибо если их арестуют, то они во мгновение ока лишатся всего: состояния, здоровья, близких, а может быть, и жизни. И человек жил в таком самоотречении, исполняя слова апостола Павла о том, что имеющий жену должен быть как не имеющий. Вот каков был дух древних христиан. Их пример должен всегда быть у нас перед глазами.
Может, мы не достигнем такого состояния, но нам необходимо стремиться и по возможности приблизиться к нему. А не оправдывать себя тем, что в наше время, когда люди пьют газированную воду и ездят на троллейбусе, это невозможно.
Если статья Вам понравилась - не забывайте ставить 👍👍👍 и подписываться на канал «Война со страстями»