Александр не был занят в вечернем спектакле и собрание, назначенное на четыре пополудни, было совсем некстати, но не пойти на него было нельзя, и Александр выбрал себе место в зале подальше от президиума.
Первым, как обычно выступил директор театра, после его короткого выступления слово взял инструктор райкома партии. Он долго рассуждал о глубоком противостоянии капиталистического мира и Советского союза, о том, что недавно созданный военный блок НАТО является прямой угрозой мирному существованию стран социалистического лагеря, интересы которого не жалея сил отстаивает СССР. В конце своего выступления он с торжеством в голосе заявил:
– Теперь, дорогие товарищи, я хочу от души вас поздравить! Советская наука совершила исторический подвиг, теперь мы твердо знаем, что ни у кого в мире нет, и никогда уже не будет преимущества над нами в военно-технической сфере. Хочу зачитать вам краткое сообщение, которое распространило сегодня агентство ТАСС. Вот, как оно звучит: «Советский Союз уже открыл секрет атомного оружия, и он имеет в своем распоряжении это оружие».
Зачитав эту крайне важную информацию, инструктор поднял глаза в зал. Первым правильно понял сигнал инструктора директор театра, он быстро встал со своего места и зааплодировал, залу ничего не оставалось, как повторить это действие. Похлопал и инструктор, когда он перестал хлопать, перестал аплодировать и зал, все расселись на свои места, а инструктор продолжил свое выступление:
– Как кратко, но как мощно звучит это сообщение, у Советской страны появился надежный щит, который способен сохранить в неприкосновенности наши границы от любых посягательств внешнего врага, но мы не можем забывать о бдительности. Враг очень коварен, он стремится воздействовать на нас не только извне, он пытается воздействовать на несознательных граждан соблазнительными эффектами буржуазной культуры и мы обязаны противостоять и строго осуждать любого члена нашего общества подверженного капиталистическому дурману. Мне говорили, что в повестке сегодняшнего собрания персональное дело актера вашего театра. Если не возражаете, я бы хотел послушать, что вы решите по этому делу.
Члены президиума согласно покивали, и инструктор присел на свое место.
Александр едва знал молодого актера, которому сегодня приписывали слабости и грехи, которым было подвержено большинство присутствующих в зале. Единственное, чем он выделялся, это тем, что он не вполне организован и недостаточно дисциплинирован, отчего страдает репетиционный процесс, однажды он даже опоздал к началу спектакля, что стало поводом и сигналом к обсуждению его поведения на собрании коллектива театра.
Александр, слушая выступления коллег, вспоминал своего друга Виктора, который, как он считал, был ненамного более виноват перед Родиной, чем этот молодой человек. То, что с ним случилось, произошло много лет назад, тогда Виктора оговорили, написали донос, а коллектив не решился или не смог за него заступиться. Где он теперь и что с ним никто из его бывших коллег ничего не знает. Да и вспоминает о нем кто-нибудь кроме Александра? Неужели участь Виктора может постигнуть этого парня?
Собрание шло к завершению, молодого актера осуждали, но, как-то так не очень строго, скорее журили, не было похоже, что коллектив видел в нем испорченного влиянием западной культуры, потерянного для Советского театра молодого человека. Такая атмосфера собрания озадачила инструктора, и он удивленно поглядывал на председателя собрания. Председатель испугался, что инструктор подумает, будто он недостаточно хорошо подготовил собрание и пустил в ход, припасенный для завершения собрания сильный с его точки зрения аргумент, пригласил выступить молодую актрису, активистку комсомольской организации. Эта девушка уже года три служила в театре, но была замечена только на подменах во второстепенных ролях, при этом свою энергию она с энтузиазмом использовала в ходе общественных мероприятий. Большинство ведущих актеров понимали, что за счет своей общественно активной позиции она и удерживается в театре, и этой ее позицией удобно пользовались партийные и профсоюзные руководители. Она встала перед президиумом собрания и уверенно заговорила:
– Нам, молодым актерам, выпало огромное счастье служить в одном из главных драматических театров нашей страны. Большинство молодых актеров отдают все силы и способности служению театру, видят свое будущее в стенах театра и старательно перенимают знания и опыт актеров старшего поколения, но, к сожалению, в наш здоровый творческий коллектив попал случайный человек. Зададимся вопросом: что отличает современного молодого Советского актера? Это, без всякого сомнения, патриотизм, любовь к Родине, служение театру и всему нашему обществу, высочайшая дисциплина, преданность партии и Советскому правительству. Мы можем с уверенностью подтвердить, что все перечисленные качества присущи актеру Аркадию Зорину? Молодому человеку, начинающему актеру, потерявшемуся в собственных заблуждениях и стремлении поближе познакомиться с сомнительными ценностями буржуазной культуры. Нет, мы видим, что в этом своих поступках и стремлениях он потерял чувство товарищества, он практически не участвует в общественной жизни коллектива. Мы также не можем не видеть в нем проявления чуждого советским актерам явления – стремления подражать манерам и поведению героев западных фильмов, которые почему-то, несмотря на возражения общественности, продолжают демонстрировать в наших кинотеатрах. В этом его подражании, а также манере одеваться и поведении в коллективе мы не можем не видеть признаков поклонения буржуазному образу жизни, что, безусловно, является признаком проявления безродного космополитизма. Считаю правильным и своевременным поднять вопрос о дальнейшем пребывании Аркадия Зорина в нашем дружном и сплоченном коллективе.
Девушка обернулась к президиуму, ожидая поддержки, зал замер в ожидании, что скажет председатель собрания, а тот попытался сориентироваться на мнение инструктора райкома, но инструктор загадочно улыбался, и по его лицу не было понятно, к чему он склоняется. Председателю ничего не оставалось, как задать залу вопрос:
– Может быть, у кого-то есть еще желание высказаться?
Александр посмотрел по сторонам, неподалеку от него сидело несколько уважаемых заслуженных актеров – корифеев сцены, ему показалось, что они озадачены выступлением молодой незначительной актрисы. На их лицах обозначилось недоумение от неожиданного и решительного требования девушки избавиться от своего товарища, но, вероятно, они посчитали, что им не следует вмешиваться в дела молодых и, похоже, были готовы промолчать. Александр почувствовал, что для молодого человека все это может плохо кончиться и еще раз подумал о судьбе своего друга Виктора. Он поднял руку и встал со своего места. Председатель обратился к инструктору:
– Есть предложение послушать мнение одного из наших перспективных актеров, фронтовика Александра Михайловича Гаврина.
Инструктор благожелательно кивнул.
Александр взглянул на сидевшего с низко опущенной головой совсем поникшего, Аркадия Зорина и начал говорить. В его голосе не чувствовалось волнения, была спокойная уверенность, потому что сейчас он произносил слова, которые он уже многократно продумал и пережил и эти слова были направлены на защиту молодого коллеги, который мог пострадать по молодости, неопытности, беспечности и наивности.
– Уважаемые коллеги. Я внимательно выслушал выступление Ирины Анатольевны Скворцовой, к сожалению, я знаю ее только по выступлениям на собраниях и видел ее активное участие в первомайской демонстрации. Нам предстоит скоро отмечать 32-ю годовщину Великой Октябрьской Социалистической Революции, надеюсь, что она также заметно и ярко проявит себя во время празднования этого знаменательного события. Аркадия Зорина я и многие присутствующие на собрании, больше знают по работе на сцене. Полагаю, что не случайно руководство театра доверяет ему не последние роли в спектаклях нашего театра. Мало кто из нас станет отрицать, что этот молодой человек имеет незаурядные способности, иначе мы бы увидели его совсем в другом амплуа.
Александру пришлось выдержать небольшую паузу, поскольку в зале после его последних слов послышалось шевеление и одобрительный шепот, улыбались даже знаменитости. Когда шевеление прекратилось, Александр продолжил:
– Актер Зорин, по меркам нашего театра, еще очень молодой человек, а молодости, как известно, свойственны метания, поиски и даже заблуждения. Думаю, что многие из наших заслуженных мастеров с улыбкой вспоминают свою молодость и свои поиски и заблуждения. Может быть, как раз эти поиски и даже ошибки и заблуждения помогли им найти свой путь к индивидуальности, к своему предназначению и месту на сцене. Актера нельзя оценивать, как работника, занятого на конвейерном производстве. Если бы актер без возможности импровизировать ежедневно выполнял одну и ту же операцию, то есть свою роль в спектакле, в которой ему запрещено отвлечься и сделать даже небольшое отступление от текста, изменить интонацию или повысить голос для усиления эффекта от происходящего на сцене, стал бы зритель ходить на наши спектакли? Может один раз и сходил бы, но мы видим, как одни и те же зрители приходят к нам много раз, чтобы увидеть одних и тех же актеров, в одних и тех же спектаклях. Почему? Потому что зритель ждет от актера новой глубины, нового проникновения в замысел роли и самого произведения. Может быть, в этом и есть секрет популярности, как отдельного актера, так и самого театра? Можем ли мы дать ответ на простой вопрос. Что было бы с нашими знаменитыми и заслуженными актерами, если бы в их яркой и насыщенной событиями молодости встретились люди, которые строго указали бы на их заблуждения, нарушения дисциплины и ошибки, и потребовали забыть о собственной индивидуальности, держаться общего порядка и предписаний руководства? Я, ни в коей мере, не хочу сравнивать этого молодого актера с заслуженными корифеями сцены, но мне кажется, что если мы начнем избавляться от актеров, которые претендуют на индивидуальность и не вписываются в привычный общий порядок, мы рискуем популярностью и будущим нашего театра. Какие претензии были высказаны в адрес Аркадия Зорина? Проявляет интерес к зарубежному искусству: смотрит кино, читает книги, слушает музыку, но смотрит кино он в Советских кинотеатрах, читает книги и слушает музыку, выпущенные издательствами и музыкальными фабриками в нашей стране. Говорит ли это нам об отсутствии патриотизма? Кто из нас станет утверждать, что никогда не делал чего-то подобного?
Александр вздохнул и вопросительно осмотрелся вокруг. Зал зашуршал, отреагировав на вполне театральную паузу, показалось, что настроение зала улучшилось. Александр немного помолчал и продолжил:
–А вот, что касается замечаний по поводу участия в общественной жизни и нарушений дисциплины, то тут, нельзя не согласиться с Ириной Анатольевной. Безусловно, актеру Зорину над этим стоит задуматься, и все же, выскажу мнение, и надеюсь на поддержку собрания, что поднимать вопрос о дальнейшем пребывании Аркадия Зорина в нашем дружном коллективе пока еще преждевременно.
По залу пробежал ропот похожий на одобрение. Взгляды собравшихся за столом президиума были направлены на инструктора райкома, от него ждали сигнала: как следует вести себя дальше, все понимали, что только от него зависит судьба актера Зорина. Инструктор был опытный, гибкий и понимающий человек. Он не мог не обратить внимания на то, как по-разному собрание реагировало на замечания и обвинения, высказанные в адрес молодого актера и на последнее выступление в его защиту. Инструктор не стал упускать удобный момент для того, чтобы укрепить в коллективе театра свой собственный авторитет, а за одно и престиж партии. Он встал со своего места и произнес слова, которые должны были успокоить сомневающихся и позволить большинству членов труппы покинуть собрание с улыбками на лице:
– Должен признаться, что получил большое удовольствие от сегодняшней встречи и разговора с вами. Надеюсь, вы согласитесь, что сегодня состоялся большой и серьезный разговор об общественно-политической ситуации в мире, в стране и даже в вашем замечательном театре. Очень приятно отметить, как с душой и открытым сердцем вы обсуждаете настоящие события и смотрите в будущее своего театра. Прозвучали острые критические замечания в адрес молодого актера, вероятно, несколько отстранившегося от прогрессивного патриотического общественного молодежного движения артистов театра. Мне показалось, что коллектив театра готов согласиться с такой категоричной оценкой молодежи, но, мы услышали и другое выступление. В нем чувствовались взвешенность и опыт среднего закаленного в сражениях прошедшей войны поколения, предложившего не делать поспешных выводов из ошибок и заблуждений молодого, но еще не потерянного для нашего общества человека, а дать ему возможность задуматься и встать на твердую патриотическую позицию Советского актера. Мне кажется, стоит прислушаться к такому предложению и дать возможность, – он заглянул в свои записи, – Аркадию Зорину встать на путь исправления. В заключение я хочу вернуться к началу нашего собрания, когда мы порадовались важному известию о том, что наша страна теперь надежно защищена от любого вражеского нападения надежным ядерным щитом, и в такой особенный день мы можем проявить мягкость и снисхождение к заблудившемуся в своих поисках молодому человеку.
Зал с облегчением проголосовал за вынесение строгого порицания Аркадию Зорину, директор же заявил, что решение собрания будет отражено в приказе с объявлением строгого выговора артисту. Как и ожидал инструктор райкома, все разошлись с улыбками на лицах и в благостном настроении.
Александр, поспешил к выходу, махнув по пути рукой актеру Зорину, который намеревался подойти и поблагодарить его за выступление, явно повлиявшее на решение собрания. Александр на ходу ему успел сказать:
– Спешу, поговорим в другой раз.
Как и планировал, Александр в половине восьмого уже разговаривал с Ильей Григорьевичем. Илья Григорьевич в последнее время неважно выглядел, сказались трудные годы войны, он уже не брал в руки скрипку, но изредка, все же присаживался к пианино. Александр, как раз сегодня застал его за этим занятием. Увидев Александра, Илья Григорьевич опустил крышку инструмента и пересел к столу. Анастасия Георгиевна принесла чай и присела к ним.
В ответ на вопрос о новостях, Александр коротко рассказал о прошедшем в театре собрании, результат которого удивил Илью Григорьевича и Анастасию Георгиевну. Илья Григорьевич, покачав головой, сказал:
– Удивительно, что молодого человека оставили в театре, мы привыкли к тому, что подобные события заканчиваются весьма печально, для тех, к кому примеряют это слово – космополит. Чаще их лишают работы, а то и передают следственным органам.
Александр на эти слова печально улыбнулся:
– У инструктора райкома было праздничное настроение, и он проявил благодушие.
Анастасия Георгиевна с подозрением посмотрела на Александра:
– Вижу, у тебя тоже праздничное настроение, ты, конечно, был в числе тех, кто заступился за этого актера?
– Этот парень мне напомнил моего друга Виктора. Я сказал несколько слов и если мои слова повлияли на решение собрания, я очень рад.
– Теперь и тебе надо быть очень осторожным, – Илья Григорьевич покачал головой, – твои слова испортили праздник тем, кто не желал добра молодому человеку, ты помог избежать ему больших неприятностей и тем самым дал повод обратить на себя внимание.
– Хорошо. В ближайшие дни буду тих, скромен и опрятно одет. Постараюсь не опаздывать на репетиции, буду вежлив и внимателен к коллегам и начальству.
Илья Григорьевич снова покачал головой:
– Главное, поостерегись шутить с начальством и коллегами. Ты знаешь. Шутку нужно суметь понять, но, к сожалению, не всем это дано.
– Да, это – правда, и главное, что непонимание больше всего обижает. Ладно, шутки в сторону, а где остальные квартиранты? Гришу сегодня случайно встретил, но поговорить не успел, а вот с Арсением мы давно не виделись.
Илья Григорьевич махнул рукой:
– Арсений приходит поздно, говорит много работы, но, кажется, как и ты что-то недоговаривает, но мы-то понимаем, что дело не только в работе. У них на студии слишком много евреев.
– Но, у Арсения с документами-то все чисто, по паспорту он русский.
Илья Григорьевич пожал плечами:
– Ты же знаешь. Бьют-то не по паспорту.
– Вот еще беда, откуда не ждали, а что Гриша? У него-то как с документами?
На эти вопросы отозвалась Анастасия Георгиевна:
– Ты это всерьез спрашиваешь или опять шутишь? По нынешним временам единственный его недостаток это то, что его родители относятся к творческой интеллигенции.
Александр не смог сдержать улыбку:
– А это прямая дорога в космополитизм. Извините. В самом деле, что он говорит? Куда собирается поступать?
Илья Григорьевич развел руками:
– Разговоров много. Ходит, выбирает. Мы стараемся на него не нажимать, хотя, кажется, что у него слишком большой разброс интересов, но думаю, решение придет в последний час.
– Да, я его сегодня встретил на улице. Он меня удивил, шел знакомиться с геологоразведкой. А где он сейчас? Надеюсь, не присоединился к какой-нибудь экспедиции?
Анастасия Георгиевна улыбнулась:
– У него теперь каждый вечер экспедиция, бродит по городу. Мы подозреваем, что с девушкой.
– И это правильно. Ему самое время учиться и любить. Ладно. Засиделся я у вас. Спасибо за прием, спасибо, что увидел вас в полном порядке, пойду.
Анастасия Георгиевна проводила его до двери.
– Анну отправь пораньше, а то она у вас засиживается допоздна. Я очень беспокоюсь, когда она возвращается поздним вечером одна.
– Хорошо. Я ее провожу, не беспокойтесь.
Александр вышел на улицу, моросил дождь, зонта не было, но и это не испортило его хорошего настроения. День прошел удачно.