Как появилась эта статья?
Подкинул мне дзен статью о попаданцах от @zakniga. Прочитав, я сперва хотел отделаться комментарием, но, обдумав объём замечаний и мыслей, решил, что это тянет на статью... :)
К тому же тема для меня, как для читателя, в некотором смысле больная, а как для писателя-фэнтезиста, пусть и начинающего, понятная.
В первую очередь низкий от меня поклон автору оригинальной статьи за то, что определил попаданчество в тропы, а не в жанры. Я говорил, говорю и буду говорить, что попаданцы — штука мультижанровая. Во вторую очередь спасибо за интересный исторический экскурс :)
К сути!
В широком смысле слова, вся приключенческая литература — это истории о попаданцах, это вывел ещё Кэмпбелл. Чтобы приключение началось, герой должен покинуть привычный мир, и попасть в новый, в котором он, герой, преобразится.
Но мы же тут не о «широком смысле», а о конкретных попаданцах в другие миры, верно?
Признаюсь, наших попаданцев я почти не читал… как-то совершил отчаянную попытку, но быстро отступился. Тяжело. И в свете этого своего опыта мне не очень понятно, почему автор рассматривает феномен популярности попаданчества только в разрезе современной русской литературы, когда на мировом уровне апофеоз попаданчества мы видим в японском жанре «исекай». Признаем, во многом современной популярностью в России попаданчество обязано именно японскому исекаю.
Современное попаданчество - это лень автора
Само собой, это моё личное скромное мнение, но сейчас я объясню, как оно сформировалось.
Я чаще сталкивался с двумя типами попаданцев в фэнтези, и именно о них поведу речь:
Попаданец из нашего мира в фантастический
По такому шаблону строятся все исекаи, и огромное количество бояр-аниме. Одни из самых популярных ныне поджанров приключенческого фэнтези.
Как справедливо заметил @zakniga, такой тип попаданчества - это инструмент, упрощающий автору объяснение мира для читателя. Чаще всего это челвоек нашего времени, нашего менталитета и нашего же образа мышления. Такого персонажа легче продумать, в него легче погрузиться автору, и в него легче погрузить читателя. Через такого персонажа проще рассказать о любом фантастическом мире, потому что попаданец всегда мыслит в общем теми же категориями, что и читатель.
Попаданец из будущего в собственное прошлое
Второй часто встречаемый подход к фэнтезийному попаданчеству. Герой прожил сколько-то долгую жизнь, часто пережил трагедию и вернулся в прошлое со всеми знаниями и памятью о прожитой жизни. Этот приём упрощает сразу несколько аспектов:
- у героя сразу есть понятная и мощная мотивация;
- у героя уже есть огромные багаж знаний и бесценный опыт, благодаря которому он быстро поднимается в обществе и набирает силу;
Получается, что в современных жанрах попаданчество часто (но не всегда!) намекает на то, что автор предпочитает выбирать лёгкие пути. Для меня, как для читателя, это маркер лени. Ведь сумели же те же самые задачи решить без попаданчества Толкиен; Ле Гуинн; Пратчетт; Эрриксон; Сандерсон; и многие другие!
Попаданцы это не плохо!
Тем не менее, попаданчество лишь инструмент. Его можно использовать для срезания углов, а можно для того, чтобы поднимать острые вопросы, реализовывать необычные идеи и вкладывать сложные смыслы.
Прекрасные примеры использования тропа попаданчества можно найти и у Льюиса Кэррола, и у Клайва Льюиса, и у Джонатана Свифта, и ещё у многих авторов.
Тем не менее сейчас я отношусь к попаданчеству как к перезатёртому штампу. С ним всё ещё можно придумать что-то интересное, но если строить на нём весь сюжет, есть риск потеряться в легионах и легионах однотипных безликих историй о всесильных попаданцах.
На мой взгляд с попаданчеством сейчас два пути:
Первый - использовать троп очень дозированно, как приправу к основному блюду. Не выставлять его на первый план, и не строить от него весь сюжет. Второй - положить перезатёртый троп на полочку, и дать там отлежаться двадцать-тридцать лет. Потом достать, сдуть пыль, и взглянуть на хорошо забытое старое новым взглядом.