Есть у людей такое свойство: их рассудок отказывается принять страшное или неправильное, что происходит с их близкими, друзьями или кумирами. И тогда рождаются мифы, все объясняющие — и характер человека, и его жизнь, и отношения с людьми, и смерть… Мифы передаются из уст в уста, биография обрастает легендами. Не стал здесь исключением и символ русской поэзии Сергей Есенин.
Рокот судьбы
Многие почитатели есенинского таланта не хотят признавать того факта, что их идеал был человеком далеко не простым. «Много пил, дебоширил, водил дружбу с отбросами общества и чекистским начальством, принимал наркотики…» Все это не могло не сказаться на его судьбе.
Как известно, во все времена многие из таких небожителей, людей искусства, не выдерживали напряжения — спивались, заболевали, рано умирали или даже накладывали на себя руки. Когда несчастья или даже просто неприятности сыпятся сплошной капелью, писатель слышит в этом зловещий рокот судьбы. Вероятно, самоубийство творческим людям казалось не только выходом из тупика, но и входом в какие-то иные сферы, где человеку тонкой «душевной конституции» жить несоизмеримо проще и приятней, чем на земле.
«Первый, кого я увидел, был Блок…»
Как все мы знаем из уроков по литературе, Сергей Есенин родился в селе Константиново Рязанской губернии 21 сентября 1895 года в крестьянской семье. Окончил церковно-учительскую школу, писать стихи начал рано.
В 1915 году красивый и талантливый деревенский паренек приехал покорять столицу, где погрузился в водоворот ярких событий, получив со временем великую славу и сопутствующие ей великие проблемы. В автобиографии он писал: «18 лет я был удивлен, разослав свои стихи по редакциям, что их не печатают, и неожиданно грянул в Петербург. Там меня приняли весьма радушно. Первый, кого я увидел, был Блок…» Начать поэтическую карьеру со знакомства с Блоком было настоящим везением.
«Хотите поглядеть, как расстреливают?..»
Хорошо знавший Есенина поэт Владислав Ходасевич писал о нем: «…Весной 1918 года Алексей Толстой вздумал справлять именины. Созвал всю Москву литературную: «Сами приходите и вообще публику приводите». Собралось человек сорок, если не больше. Пришел и Есенин. Привел бородатого брюнета в кожаной куртке. Брюнет прислушивался к беседам. Порою вставлял словцо — и неглупое. Это был Блюмкин, месяца через три убивший графа Мирбаха, германского посла. Есенин с ним, видимо, дружил. Была в числе гостей поэтесса К. Приглянулась она Есенину. Стал ухаживать. Захотел щегольнуть — и простодушно предложил поэтессе: «А хотите поглядеть, как расстреливают? Я это вам через Блюмкина в одну минуту устрою».
Как часто бывает, поэзия здесь расходится с жизнью. Тут же вспоминаются есенинские строки: «Не расстреливал несчастных по темницам…» Нуда, сам не расстреливал. Но, получается, не прочь был посмотреть на это и повести посмотреть подружку? Не в цирк все же звал, не в театр, не в ресторан…
Однако поэтический дар Есенина не позволил ему пребывать в иллюзиях по поводу того, что происходило с ним и вокруг него. Поэзия все освещает беспощадным светом. И даже, сам не желая того, поэт во всем разберется: и в политике, и в окружающей действительности, и в дружбе, и в творчестве… Проникая с помощью своего дара в суть вещей, Есенин постепенно охладевал даже к революции. Его полностью оставили революционные настроения. Как пишет Ходасевич: «Ему просто было безразлично, откуда пойдет революция, сверху или снизу. Он знал, что в последнюю минуту примкнет к тем, кто первый подожжет Россию; ждал, что из этого пламени фениксом, жар-птицею, возлетит мужицкая Русь».
Доставить в участок «для вытрезвления»
Видя, что «мужицкая Русь» «возлетать» никуда вовсе не собирается, Есенин, вероятно, не мог смириться с тем, что его надежды на преображение любимой родины не оправдались. Он как будто бы сам стал искать для себя смерти: пьяные выходки, которые прощались любимцу публики, сменились вещами куда более серьезными: начались кабацкие выступления характера антисоветского…Так «крыть» большевиков, как это публично делал Есенин, не могло и в голову прийти никому в Советской России; всякий сказавший десятую долю того, что говорил Есенин, давно был бы расстрелян. Но его только доставляли в участок «для вытрезвления», а потом отпускали, не давая делу дальнейшего хода.
Со временем стало ясно, что путь, на который ступил поэт, ведет прямиком к потере достоинства, таланта, да и самой жизни. Григорий Чхартишвили считает, что «у С. Есенина кроме пьянства были и другие не менее серьезные причины для самоубийства — политика, психологический надлом, творческий кризис».
Он писал прекрасные стихи и мог высморкаться в гостях в скатерть, он был красавцем и дебоширом, по-черному пил и любил самых прекрасных женщин своего времени. Его жены Зинаида Райх и Айседора Дункан, как, впрочем, и сам Есенин, закончили весьма плохо: первая была зверски убита в своей квартире, вторую задушил собственный шарф, намотавшись на колесо автомобиля. Возможно, во всех этих событиях виноваты обстоятельства и время, но одно несомненно — если б судьба не свела этих женщин с Есениным, вероятно, она сложилась бы у них как-то иначе — думается, что менее трагически.