Время шло, разведчики поисковыми галсами бегали по огромному северному подрайону ЮВТО, но ставриды нигде не попадалось. И всё же удача улыбнулась им, когда они уже засобирались на заход в Кальяо. «Как всё же интересно устроен Мир, — думал Сашка, — сколько в нём бывает таких совпадений, в случайность которых невозможно поверить. Вот уже третий раз здесь разведчики ловят удачу за хвост в тот момент, когда надо идти на заход в Кальяо. Первый раз это было в 1978-м году, и привело к открытию нового промрайона ЮВТО. Второй раз в 1981-м, когда нарвались на скумбрию. И вот теперь, когда надежды обнаружить ставриду почти улетучились, восстановленный Сашкой гидролокатор, настроенный на поиск в поверхностном слое воды вдруг зарегистрировал что-то очень похоже на пятно ставриды. Было уже темно. Поужинав, он заступил на вахту у поисковых приборов, сменив Северина. Увидев эхозаписи, так напоминавшие ему то, что он уже много раз видел тогда, тридцать лет назад, он тут же отдал команду на постановку трала. Картинка на самописце соответствовала образцам, которые были в «Пособии по поиску рыбы в открытом океане». Сашкину книжку разыскали в архиве и взяли с собой.
Выполнив необходимые приготовления и манёвры, разведчики протралили обнаруженное пятно и подняли трал в котором была долгожданная ставрида. Её было не много, несколько сотен штук. Но для разведчиков количество не было определяющим фактором, всё равно улов отправлялся за борт. Главным было то, что поймана ставрида, что можно проанализировать её состояние, возраст, чем питается. А для Сашки главным было то, что гидролокатор рисовал именно её, такую неуловимую, не попадающую под киль судна, не регистрируемую эхолотами, пусть даже самыми суперсовременными. Это была награда за месяц, проведённый им в гидроакустической шахте с паяльником и тестером. А ещё он хорошо понимал, что не будь этого результата, в рейсовом отчёте напишут, что ставриды в районе нет. А она есть! И не зря его, пенсионера, взяли в этот рейс.
…
Когда Сашка снова оказался в Тихом, прошло двадцать лет, с тех пор как наш рыболовный флот ушёл из ЮВТО. Это случилось в 1991 году. Тогда, в связи с развалом СССР, прекратилось финансирование государством рыбной промышленности, а растасканный в результате приватизации по мелким конторам некогда могучий флот не мог продолжать успешно работать вдали от своих баз. Что же происходило в южной части Тихого океана, на просторах «Ставридного пояса»?
После ухода нашего флота с 1992 по 1995 годы главным и практически единственным добытчиком ставриды стала Чили. Её флот добывал огромное количество рыбы, доведя годовой вылов до 4,5 млн. тонн. Правда, в основном чилийцы вели промысел в своей экономической зоне. За пределами зоны практически никто не работал. Контроля за состоянием сырьевой базы «Ставридного пояса» не осуществлялось. Чилийцы так переусердствовали с выловом в своей зоне, что подорвали промысловые запасы популяции ставриды. Это привело к сокращению добычи до 1,2 млн. тонн в 1996 году. Из-за того, что Чилийцы не вели научных исследований они не смогли заблаговременно обнаружить грядущей катастрофы, которая была для них совершенно неожиданной. Правительству пришлось проявить политическую волю для того, чтобы принять экстренные и достаточно эффективные меры по восстановлению популяции.
В период с 1999 по 2005 годы происходило постепенное восстановление промысловых запасов в экономической зоне Чили и все возрастающая сезонная миграция молоди за её пределы. Первым в марте 2001 года «Ставридным поясом» заинтересовался быстро развивающийся Китай.
Состав китайской флотилии колебался от 7 до 12 судов. Затем к ним присоединились несколько наших траулеров испанской постройки типа «Сотрудничество», которые в результате приватизации и подковёрной борьбы олигархов, оказались в руках некоего грека Ласкаридиса, под флагом Винауату. Общий вылов в 2003 году составил порядка 120 тыс. тонн.
В 2005 году, почувствовав лёгкую наживу на «рыбный пирог» набросились европейцы. Они пригнали сюда свои самые мощные суда мирового рыбопромыслового флота под флагом ЕС, основу которого составляли голландские траулеры. В начальный период своего промысла траулеры ЕС фактически обеспечивали вылов ставриды по потребности — до 450 тонн в сутки. Но счастье длилось не вечно. Вскоре рыбы не стало. И главной причиной этого было то, что никто не осуществлял разведку и научных исследований. Все хотели только брать. Возможно, та популяция ставриды на которой работали промысловые суда истощилась, а может переместилась в другое место, и её потеряли. Район огромный, а тратиться на поиски дорого. Зато можно почти даром поделить открытый русскими «Ставридный пояс» так как им надо.
И поделили. Забили во все колокола, что произошло снижение промысловых запасов и изменение распространения ставриды в поясе. И что без регулирования промысла не обойтись.
Первая встреча по подготовке Соглашения о Рыболовстве в Южной части Тихого океана состоялась в феврале 2006 года в Веллингтоне, Новая Зеландия. Всё пространство обитания ставриды, включая «Ставридный пояс», экономические зоны Чили, Перу и Новой Зеландии было объединено под названием Южная часть Тихого океана — ЮТО. На вылов ставриды определена ежегодная квота, которая распределялась между странами — участниками соглашения.
Представителям Росрыболовства не удалось отстоять интересы государства, и они подписали конвенционное соглашение от имени нашей страны, фактически подарив этот ресурс, заработанный предыдущими поколениями наших рыбаков, другим странам. Напомним, что в «Ставридном поясе» пиковый вылов в год достигал почти 1,4 млн. тонн. Согласно протокола, Россия обязалась добровольно сократить вылов ставриды до 24,8 тыс. тонн. И это при том, что по тому же протоколу страны ЕС, которые внезапно, как настоящие пираты, ввели в этот район все свои самые большие траулеры, получили возможность ежегодно вылавливать сотни тысяч тонн. Они ещё раз показали на практике, как можно прогнуть под себя международное право в собственных интересах путем беспрецедентного давления и закулисных переговоров с прибрежными странами, прежде всего с Новой Зеландией и Чили.
При разработке соглашения были полностью проигнорированы заслуги России в открытии и изучении «Ставридного пояса». За основу было принято количество судов в районе, то есть то, что было им выгодно на тот момент. Представителей Росрыболовства как бы и не было на том дележе. Их попросту не подпускали к пирогу, бросив России жалкий кусочек в виде 3-х процентов от общей квоты.
Ну что ж, посмотрим, что было дальше. По официальным данным с 2008 года наблюдалось общее снижение биомассы в сложившихся традиционных зонах промысла. Реальные объемы вылова в открытом море за пределами экономических зон прибрежных государств стали малы даже для наиболее мощных судов и опытных экипажей. Оценка перспектив сохранения или восстановления промысловых запасов чилийской ставриды со стороны чиновников в Веллингтоне была пессимистичной. Не проводя никаких исследований, не следя за перемещениями популяций ставриды в ЮТО они, тем не менее, основываясь на результатах малоэффективного промысла, дали оценку состояния запасов ставриды от негативной до катастрофической. Впрочем, вполне вероятно, что таким образом они пытались избавиться от конкурентов в виде стран, занимающихся экспедиционным ловом, к коим относится и Россия.
Наши учёные опираясь на серьёзные научные исследования, на которые были потрачены миллиарды долларов, по-прежнему считают, что чилийская ставрида – это совершенно уникальный вид. Уникальный по своему стремительному росту промысловой биомассы, по своему непредсказуемому и широкому распространению в новые районы обитания. Замечено, что примерно каждые десять лет популяции ставриды существенно меняют своё местоположение и приспосабливаются к новым условиям. А это значит, что для её успешного лова нужны новые экспедиции, поиск, исследования, а соответственно и новые миллиарды затрат. Слишком дорогое удовольствие. Получилось, как в сказке про волшебный горшок. Кто-то его находит, тут же налетают любители поесть, наедаются до отвала и заваливаются поспать. А горшок тем временем не стоит на месте. Просыпаются едоки-шаровики, а горшочек исчез. Все знают, что он где-то есть, да попробуй его теперь отыщи. Лучше подождать пока появится какой-нибудь Иванушка-Дурачок — ему везёт, ему и Бог помогает…
…
Заход в Кальяо, был связан с одной из главных задач — налаживание сотрудничества с Перуанцами. Судно стояло на рейде, когда появилась их ланча — катер для перевозки людей и небольших грузов.
Они прибыли на судно после полудня, — перуанские чиновники и наши, из посольства в Лиме. С ними был представитель из Росрыболовства, прилетевший из Москвы. Совещание проходило в каюте капитана. Около получаса общались на тему «Ах, как хорошо бы, если бы…».
Сашка, присутствовавший на совещании, понимал, что все вопросы уже были давно утрясены там, в Лиме, а на судно наши привезли перуанцев, чтобы пустить им слегка пыль в глаза, мол смотрите, у нас есть современные научные суда, а на них серьёзные учёные. Перуанцы вели себя скромно, пальцы не гнули, где надо кивали головой, где надо тыкали пальцем в бумажку, мол всё прописано. Затем их провели по судну, показали лаборатории, технику и проводили домой. Обошлось без банкета — сэкономили.
— Всего-то и делов, твою мать, — выругался боцман убрав парадный трап, — а сколько шума было. Весь переход корабль красили, мать её… две бочки краски извели.
Сухой как щепка, неулыбчивый боцман, которого Сашка знал ещё молодым весёлым матросом, превратился в настоящего морского волка-трудоголика, вечно занятого своими делами.
— Чего ты ворчишь, Михалыч, — улыбнулся Сашка, закончив снимать на камеру удаляющуюся ланчу, — так надо. Там наверху о будущем беспокоятся, чтобы и нам от пирога что-то досталось.
— Чудак ты Саня, — снимая перчатки сказал боцман, — пирог будут есть те, у кого, едрён корень, авианосцев больше. А эти, что наверху, наше с тобой советское всё просрали, а нового ничего пока не построили. Ни авианосцев, ни флота для рыбаков.
— А я слышал от Сушина, что АтлантНИРО скоро новый научный траулер получит.
— Один уже получил, б…— на этот раз боцман выругался от души и долго.
Суть его матерного шедевра состояла в том, что был заказан у норвежцев новый научный корабль, но контракт перехватили наши дальневосточники, предложив более дешёвый вариант. Деньги разворовали, и теперь ни денег, ни корабля.
— Барель подорожал, деньги лишние завелись, вот и пилят народное. Нам кое-что перепало с барского стола. Радуйтесь, мать вашу, двигайте науку.
— Да, Михалыч, пожалуй, соглашусь, начинать надо с авианосцев, — сказал улыбнувшись Сашка, — Запад только силу и признаёт.
— Тфу ты, я ему про одно, а он, едрёна мать, про другое, — сплюнул за борт боцман, — с головы надо начинать, Саня, с головы! — Он взял перчатки и пошёл по своим делам, оставив Сашку в размышлениях.
…
Чтобы как-то снять неприятный осадок от этого карикатурного совещания, Сашка смонтировал шуточный ролик, заменив звуковую дорожку на набор популярных цитат из отечественных фильмов. Действующие лица и наши, и перуанцы говорили голосами Папанова, Миронова, Высоцкого, Джигарханяна и других наших любимых актёров из самых любимых фильмов. Получилось довольно смешно. Ребятам — научникам понравилось, все смеялись от души, кроме одного. Помощник капитана по науке, Олег, замечательный молодой паренёк, умница, слишком серьёзно воспринял на свой счёт фразу Винни-Пуха: «Ты не забывай, что у меня в голове опилки…». Сашка никак не рассчитывал, что он, многообещающий учёный, назначенный на высокую должность, вдруг обидится на такой пустяк. Похоже, что чувство ответственности так давило на Олега весь рейс, что не дало ему возможности получить удовольствие от Сашкиного ироничного ролика. Эта ситуация напоминала ему случай, описанный режиссёром Александровым, который вместе с Эйзенштейном гостили у Чарли Чаплина. Друзья устроили викторину, где разыграли великого комика, поставив ему четвёрку за чувство юмора. Чаплин жутко обиделся, а Александров в своих воспоминаниях отметил, что оценка оказалась справедливой. Что бы не портить дружеских отношений с Олегом, который был Сашке очень симпатичен, он пообещал никому больше не показывать этот ролик и удалил его из своего фильма о рейсе, который собирался продемонстрировать на берегу.
…
«Где это он столько земли раздобыл, неужели из дома? — думал Сашка, наблюдая как Северин пересаживает помидорный росток в обрезок шестилитровой пластиковой баклажки из-под питной воды». Рассада у него была посажена давно, она густо зеленела на подоконнике в небольшом корытце. И вот теперь, после захода, он решил пересадить её в большие посудины, расставив всё хозяйство на палубе в гидроакустической лаборатории.
— В Кальяо земли накопал, а Вова? — Сашка включил камеру и начал снимать, как Северин играет в огородника. Тот продолжал заниматься своим делом, лишь молча одарив оператора мимолётной улыбкой.
Сашка знал толк в помидорах, знал, что от семечки до урожая должно пройти четыре месяца. Поливать полторы сотни помидорных кустов была его ежедневная обязанность в далёком детстве.
— А чего ты сразу их не посадил, как в рейс вышли, — продолжал он донимать друга вопросами, — был бы шанс попробовать результат.
— Отвяжись, — отмахнулся Северин, — подай лучше воду, — он показал на приготовленную бутылку на столе.
— Давай я полью, — предложил Сашка, откладывая выключенную камеру.
— Не надо, я сам, — сказал Северин, беря бутылку. — Не забыл, сегодня в баню идём, ты готов?
Под словом готов, он имел в виду не моральный настрой друга, а нечто более существенное. То, без чего баня становится не рядовой помывкой тела, а приятным ритуалом, скрашивающим трудовые будни вдали от дома. Запасы спиртного, и те что были взяты из дома, и те что добавились к ним от шипчандлера в Датских проливах давно закончились. Но для Сашки с его то опытом… Благо, что тропическое довольствие на судне имелось. И пусть это было не вино, как в далёкие времена их молодости, а мандариновый сок в литровых тетрапаках, он тоже вполне годился для «дела». Через две недели заботливых Сашкиных стараний сок превращался в «Букет Абхазии», «Шардоне» или на худой конец в «Мерло». А сами тетрапаки (это был уже опыт Северина), аккуратно распечатанные и освобождённые от содержимого, использовались для заморозки кальмаров. Сашка плотно укладывал туда отварных кальмаров, запечатывал, и отправлял в морозилку — это для дома.
— Усегда готоу, Шеф! — юморнул он, снова беря камеру. — Ты видел какой у боцмана подсолнух расцвёл? — Северин кивнул, слегка улыбнувшись. — Тоже семечек не дождётся.
Подсолнух, о котором говорил Сашка, видимо пророс из размокшей, случайно обронённой кем-то семечки. Теперь он заботами боцмана красовался в ящике не палубе у траловой лебёдки, радуя моряков своей рыжей головкой, всегда озабоченной поисками солнца.
Северин закончил возиться с рассадой и начал устанавливать баклажки на подоконник. Сашка продолжал снимать. Его вдруг посетила мысль, что миссия с которой они сейчас пребывают в Тихом океане и есть та самая семечка, которую они сажают в заброшенный, поросший ковылём чернозём «Ставридного пояса». «Есть время разбрасывать камни и есть время собирать, — размышлял Сашка, забыв отключить камеру. — История развивается по спирали. Только почему-то нам в этой спирали чаще достаётся разбрасывать, а собирать слетаются охотники со всех сторон. А может это и есть наш особый путь. Ну кто ещё в мире способен повторить то, что проделали мы в Тихом. 268 научно-поисковых и 80 научно-исследовательских экспедиций! И ведь что интересно, «Ставридный пояс» скорее всего не единственный на просторах Тихого океана. Нечто похожее разведчики обнаружили и в северном полушарии рядом с Калифорнией на такой же примерно широте. Были промысловые уловы, Сашка участвовал в этих рейсах. Просто у страны тогда не хватило сил на ещё один «пояс». Его держали про запас для будущих поколений. Но вот, как-то не сложилось, теперь о нём и не вспоминают. Теперь и за этим, уже открытым и изученным, смотреть некому. Американцы? А зачем им? — Продолжал размышлять Сашка, — они и так могут купить или отобрать всё что им понравиться. С помощью своих авианосцев, что наклепали на свои доллары. Печатают их сколько хотят и всех заставляют брать, зелёные бумажки. А не будешь брать, отключим газ, то есть подключим санкции, а то и разбомбим нахрен, как Югославию. Евросоюз — эти пауки в банке, они как помощники Остапа Бендера, под лозунгами демократии решающие, что лучше — кража или грабёж. Им бы только надуть кого, да стащить, что плохо лежит. Для них «Ставридный пояс» — блюдечко с голубой каёмочкой. Обнаглели под американским колпаком. Нет, в сеятели они не годятся. О других и говорить нечего, кишка тонка. Китайцы? Пожалуй, но им ещё надо свои авианосцы построить. Слишком прагматичные. Будут ждать пока труп американца сам проплывёт по их реке. А вот так, по-библейски, не важно кто будет собирать, наше дело разбрасывать…
— Чего ты там в окне увидел? — спросил Северин, — кончай снимать, пошли в баню.
— Нет, ничего, просто задумался, — ответил Сашка, выключая камеру.
— По снегу соскучился?
— Нет, про другое. Как та песня называется, что мы на прошлую баню с тобой пели, твоего тёзки Северина Краевского.
— Ты про порт, ту, что в мореходке играли — Хей, Джони Вокер?
— Нет, про другую.
— А, Неспочнемы. На Червоных гитар потянуло, с чего бы это?
— Сам не знаю, слова, наверное, хорошие. Про нас с тобой, хоть и по-польски: «За далью даль, в груди печаль, а мы не успокоимся».
…
Заключение
В 1983 году участникам открытия «Ставридного пояса» была присуждена Государственная премия. Давайте перечислим тех, кто удостоился высокой награды.
В первую очередь это Олег Геннадьевич Рябиков — заместитель начальника управления «Запрыбпромразведка» по научно-поисковой работе. Это он, инициировал, пробивал и осуществлял общее руководство поисково-промысловыми экспедициями в Тихий океан.
Ему помогали соратники, Геннадий Ефимович Чухлебов, и Герман Вячеславович Фомин, участники планирования и руководители экспедиций.
Капитан РТМС «Звезда» Виктор Николаевич Кныш, и помощник по науке Николай Николаевич Дерябин, — это они, благодаря своему профессиональному опыту, первыми отыскали ставриду, а затем в разное время осуществляли непосредственное руководство научно-поисковыми работами в ЮТО.
На других судах поисково-промысловых экспедиций находились старший инженер-океанолог Александр Петрович Ахрамович и инженер-ихтиолог Геннадий Константинович Милорадов, из управления «Запрыбпромразведка», также отмеченные наградой за вклад в открытие.
Не секрет, что дорогостоящая идея отправки судов на поиски в Тихий океан встретила немало скептиков и даже противников, особенно в высоких научных кругах. Существовало мнение, что строящийся крупный флот необходимо направить на наш Дальний восток, где у страны имелись разведанные запасы биоресурсов. Но это означало остановку развития и резкое сокращение флота в западных регионах, Балтийском, Черноморском и Северном. И тут следует отметить решительную поддержку чиновников, от которых зависело принятие нужного решения. Вот их имена:
Пётр Иванович Громов, — начальник Всесоюзного рыбопромышленного объединения (ВРПО) «Запрыба»;
Борис Геннадьевич Соколов, — первый заместитель начальника ВРПО «Запрыба»;
Виллен Васильевич Елагин — начальник отдела промыслового рыболовства ВРПО «Запрыба»;
Владислав Николаевич Терехов — начальник управления «Запрыбпромразведка»;
И пусть кто-то скажет, мол причём тут чиновники, оказавшиеся на этих должностях в нужный момент. А ведь именно от этих людей зависело не простое решение принять на себя ответственность за почти авантюрный риск. Они пошли на это, поддержали проект, а значит и награды свои заслужили.
— Лёня, покажи медальку, — приставали к тралмастеру Пашкевичу его друзья во дворе конторы управления «Запрыбпромразведка».
Леонид Алексеевич Пашкевич, мастер добычи КВ-7543 «Звезда», смущённо улыбался и отвечал:
— Ребята, я тут не при чём, я не знаю за что, я даже носить её стесняюсь.
— Не скромничай, показывай, раз дали значит заслужил, — продолжали донимать друзья, — и потом, обмыть же полагается.
— Так обмывали уже, — пытался уклониться от очередного шантажа тралмастер-лауреат госпремии.
—Это не с нами, — отвечали друзья, — Москва дала, значит веди в «Москву».
Кафе и ресторан при гостинице «Москва» находились по соседству с конторой. Там разведчики традиционно оставляли часть своей зарплаты, отмечая «приходы» в ресторане, или устраивая простые посиделки в кафе.
Пашкевичу дали госпремию, так как на верху решено было включить в список одного из судовых специалистов. Выбор был трудным. Достойных претендентов много. Тем значительнее видится оценка профессионализма тралмастера. И ребята разведчики, обмывая Лёнину медаль, на его скромное: «Не знаю, за что? — отвечали, — за то, что не подвёл разведку!»
За время работы нашего флота с 1978 по 1991 годы в открытом разведчиками «Ставридном поясе» было выловлено 11 миллионов 232 тысячи тонн рыбы. Причём, этот вылов был ограничен не количеством рыбы, а количеством флота.
…
Ничто так не помогает в жизни, как вера в светлое будущее. Моему поколению повезло. Мы прожили свою молодость с этой верой в самой лучшей тогда стране — СССР.
Ссылка на весь контент:
Ссылка на предыдущую книгу автора: