Друзья, хочу с вами поделиться ссылкой на переводную статью с замечательного сайта Усадьба Урсы. ссылка в конце статьи. это перевод из одного из новостных сайтов Польши. Я думаю вам будет интересно к нам, к России отношение так называемой Европы.
Витольд Юраш
Русские уже сегодня планируют «новый этап» в отношениях с Польшей
Вопреки повсеместно господствующему мнению, интеллектуальная жизнь в России даже сейчас не угасла. Критики режима и оппозиционеры, ясное дело, не пользуются какой-либо свободой, а высказывание противоречащих Кремлю взглядов сопряжено с серьёзными рисками. В то же время в связанных с Кремлём экспертных кругах идёт оживлённая дискуссия, в которой, конечно, произносятся ритуальные фразы пропагандистского характера, но они являют собой не столько суть рассуждений, сколько средство для защиты авторов от обвинений в распространении неверных взглядов.
В регулярно появляющихся статьях о Польше, опубликованных, в частности, в журнале «Россия в глобальной политике», постоянно встречаются упоминания о якобы имеющихся у Польши амбициях по захвату части территории Украины или о польском «авантюризме» как угрозе для НАТО. Однако, если читать между строк и не обращать внимания на пропагандистский слой, тексты на самом деле находятся на хорошем аналитическом уровне и свидетельствуют о том, что их авторы - когда они пишут тексты для российских служб - почти наверняка формулируют интересные, а для нас опасные идеи.
Польско-польская холодная война
Российские аналитики в тех материалах, которые доступны широкой публике, всегда отмечают успехи польской экономики за последние 30 лет. В то же время они говорят об увеличивающемся напряжении между связанными с этим растущими амбициями и все ещё ограниченными возможностями, вытекающими из неизменно периферийного статуса Польши в западном мире.
Описывая внутреннюю польскую политику, они делают вывод, что если польской политической элите не удастся выработать компромисс, то она может стать балластом и в отношении внешней политики. Характеризуя последнюю, они делают вывод, что Польша останется однозначно антироссийской, и в то же время отмечают рост значимости нашей страны в НАТО и ЕС, что неблагоприятно с точки зрения России.
Поразительно то, что авторы предаются размышлениям о реальности уже послевоенного времени. Легко догадаться, что публичные исследования обязательно будут сопровождаться аналитикой конфиденциального характера, в которой российские планировщики будут искать ответ на ключевой вопрос, а именно: как нейтрализовать или минимизировать значение польского мнения о России на Западе через пару или десяток лет после окончания войны на Украине.
Россия не изменится
Тот факт, что русские и, конечно же, аналитики российских служб, прежде всего Службы внешней разведки, уже задают себе вопросы о будущих польско-российских отношениях, должен побудить к аналогичным размышлениям об этих отношениях и в нашей стране.
Ибо можно предположить, что, во-первых, вопреки утверждениям польских политиков и аналитиков, руководствующихся исключительно своими желаниями, принимаемыми за реальность, Россия, правда, не выиграет войну, но и не проиграет её самым впечатляющим образом, а значит, не развалится, и что после смерти Владимира Путина или передачи им власти своему преемнику во главе государства встанет не какой-нибудь российский либерал или оппозиционер, а кто-то из нынешней властной элиты.
Таким образом, российская внешняя политика, скорее всего, даже если со временем изменится в плане методов (возможно, хотя это, конечно, не точно, русские откажутся от применения силы на европейском направлении), не изменится в плане целей. Если это действительно так, то рано или поздно Москва вновь попытается представить Польшу (а также страны Балтии, Румынию и Чехию) на Западе как русофобские государства, которые ведут себя «иррационально» и пытаются помешать процессу примирения между Россией и Западом или препятствуют ему. Для этого русские будут пытаться примириться и с нами, но так, чтобы это примирение не получилось.
Память о Буче не будет вечной
Примирение со странами, которые бывший министр обороны США Дональд Рамсфельд однажды назвал «старой Европой», учитывая преступления России на Украине, будет нелёгкой задачей. Но в то же время нельзя питать никаких иллюзий, что несколько десятков тысяч жертв и серия ужасных, но, в конце концов, знакомых Европе по прошлому военных преступлений способны полностью и навсегда изменить образ России в глазах западноевропейских элит.
Другими словами, нашей стране необходимо найти язык, который позволит нам сохранить подозрительность (а оптимально - и неприязнь) Запада к России в средне- и долгосрочной перспективе.
Авторитет и умеренность
Это требует, с одной стороны, нашего собственного авторитета с точки зрения идей и ценностей, а с другой - разумного управления русофобией. Другими словами, Польша должна уметь продемонстрировать, что её неприязнь к России как государству не тождественна неприязни к русским как к людям или к русской культуре (знаменитое удаление русских опер из репертуара - прекрасный пример того, что ничего нам не дало, но в долгосрочной перспективе ослабило нас в отношениях с Западом).
Фикция примирения
Второй вызов, с которым нам предстоит столкнуться в интеллектуальном плане, - как реагировать на то, что русские, вероятно, предложат нам через некоторое время после войны, то есть на вышеупомянутое «примирение».
В прошлом, хотя исторически именно Польша была жертвой России и Советов, а не наоборот, именно мы, а не Россия, хотели примирения. Отчасти это было связано с тем, что плохие отношения с Россией ослабляли нас на Западе. Поэтому сами попытки примирения, даже если со стороны России они были неискренними от начала до конца, не были ошибкой.
Проблема в том, что в определённый момент мы стали относиться к суррогату примирения как к чему-то реальному, а не как к спектаклю, который нужно разыгрывать, не веря в него ни на секунду. Хуже того, мы сделали совершенно неверные предположения.
Во-первых, мы вели диалог с интеллектуальными кругами, не имевшими никакого влияния на Кремль. Во-вторых, мы привлекли к диалогу (в чём не последнюю роль сыграли секретные службы) польскую Католическую Церковь, чьим партнёром в примирении должна была стать Русская Православная Церковь. Предполагалось, что эта модель будет отсылать к польско-германскому примирению, в котором, как известно, церкви сыграли важную роль. Проблема в том, что попытка перенести польско-германскую модель на российскую почву, в ситуации, когда Православная Церковь является не самостоятельной структурой, а лишь частью государственного аппарата, точнее, аппарата российских спецслужб, была интеллектуальной аберрацией.
И уж полным недоразумением стало создание так называемой Польско-российской группы по сложным вопросам. Суть идеи создания вышеупомянутой структуры заключалась в том, чтобы вынести сложные вопросы (например, Катынь) как вредные для диалога и примирения за пределы двусторонних отношений. Приняв такое допущение, мы фактически признали, что Катынь (и другие советские преступления против поляков) - наша проблема, а не России, и вместо того, чтобы - пусть это и не совсем нравственно - сделать их оружием, мы лишили себя аргументов, не получив ничего взамен. Русские демонстративно проигнорировали эту группу, проигнорировали результаты её трудов и, как ни в чём не бывало, продолжили свою политику, изображая нас на Западе неизлечимыми русофобами.
Институциональная память
Можно с большой долей вероятности предположить, что российская дипломатия или теоретически независимые, а на практике руководимые секретными службами пост-путинской России круги попытаются вести с Польшей точно такую же игру, как и раньше. Ведь особенностью российской дипломатии является её отличная институциональная память. Особенностью же польской дипломатии, напротив, является полное отсутствие памяти, неспособность извлекать уроки и повторение одних и тех же ошибок.
Именно это произошло в восточной политике, за которую во времена правления ПиС отвечали те же люди, которые до этого руководили восточной политикой первого правительства Дональда Туска. В результате в отношениях с Украиной мы совершили точно те же ошибки, что и в отношениях с Россией.
К сожалению, существует большая вероятность того, что мы совершим те же ошибки и в будущем. Это может произойти потому, что нынешнее правительство не извлекает никаких уроков ни из неудач правительства ПиС в отношениях с Киевом, ни из своих собственных неудач более чем 10-летней давности в отношениях с Москвой.
Примирение нам вообще не нужно
Польша, тем временем, должна понять, что после войны с Украиной к нашему голосу на Западе стали относиться серьёзно и что никто больше не воспринимает наши предупреждения о России как проявление паранойи. А потому о примирении должны хлопотать русские, а не мы.
В ситуации, когда в нашей стране размещены войска союзников по НАТО, а Польша больше не зависит от России, теперь уже не только экономически, но и в плане энергоресурсов, мы можем начать относиться к примирению как, грубо говоря, к тому, в чём мы совершенно не нуждаемся. На этот раз именно мы, а не Москва, можем говорить о примирении, вовсе не стремясь к нему.
Из отношений с Украиной вытекает ещё один, но уже фундаментальный вывод. Её власти, несмотря на всю помощь Польши, которая предоставлялась Киеву в то время, когда, например, немцы только и ждали русского парада победы в Киеве, не решились сделать ни одного серьёзного жеста в сторону Польши.
Мы видим, что в данном случае провал примирения там, где им занимались власти, политики и эксперты, сопровождается подлинным примирением народов. Возможно, поэтому и в отношениях с Россией следует исходить из того, что к примирению просто не нужно стремиться, а лишь - если условия будут подходящими и не противоречащими нашим интересам - не препятствовать.
С той, однако, оговоркой, что если в отношениях с Германией мы смогли пройти путь от ненависти через неприязнь и безразличие к дружбе и союзу
(что, конечно, не означает, что мы не должны помнить, что в своей политике в отношении России Германия игнорировала интересы безопасности польского государства), то в отношениях с Россией безразличие в обозримом будущем является верхом возможности.
Ведь, в отличие от Германии, Россия не проиграет войну, самое большее - не выиграет её, а значит, лечиться от своего шовинизма ей придётся ещё долгие, может быть, десятилетия. Именно по этой причине примирение, которое с моральной точки зрения всегда может казаться желательным, может оказаться для нас невыгодным. Ведь наша неприязнь к Москве - это своего рода вакцина, защищающая нас от иллюзий.
Ссылки на Усадьбу Урсы
Телеграмм
Witold Jurasz
Ros janie już dziś planują "nowe otwarcie" w relacjach z Polską