Хорошо не зависеть от популярности. Вот у меня нет популярности, и зависимости тоже нет. Поэтому не приходится писать всякую чушь ради просмотров - пишу ее только ради удовольствия.
Вчера с утра сверилась с прогнозом и оделась потеплее, в свое уже теперь любимое жёлтое пальто. И зонт прихватила. Пока дошла до метро под палящим солнцем среднерусской равнины, запарилась. Смотрела на радостных горожан в лёгких ветровках, чувствовала себя дурой.
Ещё и зонтик этот.
Днём разбушевался наш микроклимат, и я-таки порадовалась, что взяла зонт. Но рано радовалась - он мне так и не пригодился. Ну, это известная закономерность. Стоит взять с собой зонт, и ты точно не попадешь под дождь. И наоборот.
Зато поздно вечером, по дороге домой, я очень радовалась своему тёплому пальто: все вокруг бегут рысью в куцих кацавейках, а я иду вальяжно, дышу воздухом, довольная, как жёлтый слон.
Почувствовала себя умной.
Такие вот метаморфозы самосознания.
Надо всё-таки к себе прислушиваться.
Вчера опять занималась со своими неучениками. Подруга как-то назвала их терро%@стами. Они ее почему-то очень возмущают, заочно. Теперь я тоже их так про себя называю. Хотя они очень мирные люди. Но мне всегда так трудно себя заставить ехать на занятия - каждый раз как на каторгу. Каждый раз еду и думаю - может, не надо? может, отменим? может, домой? Но потом собираю всю волю в кулак и таки-еду. А там оказывается совсем не плохо. И даже приятно. И люди меня не бесят, а даже радуют, в кои-то веки. И обратно я еду счастливая. Довольная неучениками и иногда собой.
Так что не всегда надо к себе прислушиваться.
Вот и пойми ее, эту жизнь.
А мои неученики и правда большие молодцы. Вопреки моему преподаванию.
Не знаю, надолго ли хватит этого нашего уютного микро-мира, учитывая политическую, экономическую, экологическую, психическую, физическую, долб#%бическую и прочую обстановку. Но пока мы рисуем. Плохо ли, хорошо ли - не так важно, я считаю. Люди хотят рисовать - и это уже подвиг. Людям сейчас категорически некогда рисовать; им и хотеть некогда. Так что надо держаться за эти сомнительные сборища, как за последний оплот. Такой вид сумасшествия как ничто сейчас помогает сохранять разум.
Давно пора стричься.
Но тоже все то времени нет, то сил.
Дошло до того, что мой Ашот сам мне написал, тонко намекая, а не собираюсь ли я к нему на этой неделе?
Я ответила, что собираюсь. Спросила, когда у него есть окно.
Ничего не ответил Ашот. Он у меня большой оригинал. Ну, думаю, ладно, потом сама напишу, спрошу.
И вдруг ближе к ночи прилетает голосовое от него.
Это вообще меня в нем восхищает - любовь к голосовым. При его-то заикании. Вот что значит не иметь комплексов.
Пока не слушала, что он мне там наговорил. Надо настроиться.
Вдруг он меня там проклял до седьмого колена?
Откуда у меня такие предположения, не знаю. Но почему-то боюсь. Вообще, боюсь голосовых. И звонков. А иногда и сообщений. Как я живу, не спрашивайте.
Щас на работе кофе попью, и прослушаю. Сжав волю в кулак, снова.
Думала вчера о том, что написала поза-поза-вчера. Про балет.
У меня так бывает - сначала напишу, потом думаю.
И поняла, что несмотря на мое к нему в целом равнодушие, я бы хотела, чтобы он жил вечно. Думая, смотрела отрывки из Щелкунчика. Поздно вечером, по дороге домой. Было так хорошо, как в новогоднюю ночь. В этот новый год я даже ёлку не нарядила, что уж говорить о балете. А тут - частично компенсировала. Хорошо мне было, как в детстве.
Может, ёлку на днях наряжу, кто меня знает.
Скоро выходить, моя следующая
До новых встреч, мои дорогие подписчики. Спасибо вам за то, что вы всё-таки есть
