Дедушку звали Авдей Сергеевич. Они с бабушкой оба были из семей староверов и всю жизнь несли непростую ношу веры раскольников, часто слыша в свой адрес -двоедане! Даже я это помню! Но они были удивительно верны своим убеждениям. Теперь, я точно горжусь этим, а в детстве часто хотела, чтоб они были как все, чтоб никто не смотрел с осуждением вслед.
А старики жили по вере. Соблюдали каноны, традиции, детей называли по святцам, как когда-то назвали и их самих.
В домашнем детстве я удивлялась имени деда. Авдей Сергеевич. Прадеда получается, назвали привычно и понятно- Серёга. А, вот деда почему-то странным именем Авдей. Бабушка показывала мне святцы, рассказывала про именины и всё такое. В ту пору я уяснила, почему она величает меня Натальей, а не Ириной, но все равно считала, что дедушке как-то не очень повезло с именем. Впрочем, как и папе. Брат у него Дима, сестра Аня, а он, вот, почему-то Савелий.
У дедушки почти не было фотографий. В сундуке , завернутые в тряпочку лежали несколько фото, сделанных для документов и одна фронтовая. Точнее, из госпиталя. Увы, мне она не досталась, видимо где-то у родственников. Надеюсь на это. Я просто помню рассказы дедушки о госпитале и следы на спине от пулевых ранений. О войне он мне не рассказывал. Никогда. Даже медали доставал редко. Вот только эти шрамы навылет.
На фронт он уходил взрослым мужчиной неполных сорока лет. К этому времени у них с бабушкой было трое выживших детей. Отец рассказывал мне, что до четырех своих лет он не мог вставать на ноги. Встал и пошел как раз к началу войны. Я не знаю причины, наверное, семье было тогда нелегко. Как впрочем, и всю жизнь.
Дедушку парализовало при мне. У него отнялась та самая, раненая сторона тела. Вскоре его не стало.
В базах с данными о солдатах Великой Отечетсвенной, которые мне довелось найти и просмотреть, его имя не числится. Оно числится в моей памяти. Сегодня я снова его вспоминаю. Иванов Авдей Сергеевич. Участник Великой Отечественной. Мой дед!