Часть 6.
Люди не меняются. Есть такое утверждение. Особенно взрослые. Тем более осознанные, то есть не бегущие от себя. Допустим, это правда. И все-таки даже с людьми, у которых с самими собой полный порядок, иногда перемены случаются. И часто довольно резкие, даже кардинальные.
Я, конечно, не психолог, но уж больно меня это с детства увлекает, кроме того я охотно наблюдаю за людьми. Вот, что я заметила, про резкие смены образа (внешности, привычек, стиля): если метаморфоза происходит на фоне стресса, когда буквально не хватает воздуха в том пространстве, где было привычно, но теперь, по разным причинам этого метафорического воздуха нет, то человек начинает искать себя на противоположной стороне. Не факт, что он там и останется, даже несмотря на то, как убедительно звучат по дороге аргументы. Проходит стресс, все как-то успокаивается, встаёт на свои места, и человек начинает возвращается к привычному себе.
Безвоздушным и непримиримым сделался тот понятный мир Рене Магритта, когда в мае 1940 года немецкие оккупационные войска вошли на территорию Бельгии. Магритт был убежден, что из-за политических взглядов у него непременно возникнут проблемы, и был вынужден покинуть Брюссель. Он уехал на юг Франции, где с каждым днем липким туманом его поглощала меланхолия. Магритт был сильно сломлен. Работы периода Второй Мировой войны передают это состояние:
Меланхолия, воплощенная образами льва и мужчины с безвольно опущенными за спиной крыльями, оказавшимися на мосту, где им обоим нечего искать и ждать, отражает безнадежность поиска идеальной жизни.
« Я живу без надежды и без отчаяния. Мое уныние пройдет, когда зло будет наконец повержено добром.» Р. Магритт
После сокрушительного поражения немецкой армии в сталинградской битве, ход страшнейшей войны изменился, и мрак безутешности пронзило лучом света предчувствие победы. Магритт снова ощутил радость жизни, и прежний подход к творчеству казался ему теперь чуждым и в корне неверным. Он обращается к импрессионизму, как к единственному, по его убеждению, проводнику гедонизма в живописи.
Так открывается новая эра творчества Магритта. Он определяет ее, как период Ренуара или Солнечный сюрреализм.
«Картины моего Солнечного периода сильно отличаются от вещей, которых я придерживался до 1940 года. Искусство живописи заключается для меня сейчас в том, чтобы передавать очарование и удовольствие жизни. До войны мои работы отражали обеспокоенность, но пережитый опыт конфликта и страданий огромного количеств людей научил меня тому, что важнее всего - это создавать радость. Намного проще терроризировать людей, чем их очаровывать. Я живу в мире, где столько ненависти. Поэтому моя живопись - это противостояние.» Р. Магритт
Работы Солнечного периода говорят за себя все сами. Попробуйте, глядя на каждую, почувствовать ту самую силу жизни, о которой говорил автор.
Озаренный новым прочтением своей миссии, Магритт писал Бретону (напомню, что это лидер движения сюрреализма и основатель парижского клуба, куда входили в разное время такие яркие звезды, как Пабло Пикассо, Сальвадор Дали, Пауль Клее, Макс Эрнст и многие другие):
«На интернациональной выставке сюрреализма в Париже зрителям нужно искать путь в темноте, вооружившись карманным фонарем. Мы уже пережили это во время оккупации, и было совсем не весело. В сумасшествии и панике, которые сеит современный сюрреализм, нацисты преуспели намного лучше. Неужели наша цель их в этом превзойти? Против господствующего пессимизма я пробую искать радость.»
Ответ Бретона, дерзкий Магритт и песнь любви ждут всех интересующихся в продолжении.