Сижу после ужина в своей комнате в корпусе, тихо схожу с ума от скуки и безделья, но и на природе, и на свежем воздухе. Входит Альбертози. Я так называл Бобова. Он Альберт, значит Альбертози - хорошо известный в то время в мире итальянский футболист-вратарь. Четко, по-военному, ведь Альбертози - военная косточка, но об этом потом, говорит - через пять минут прибыть в такой-то корпус, в такую-то комнату и, повернувшись, естественно, как полагается по уставу, через левое плечо, убывает.
Я, как Шурик из «Кавказской пленница» Леонида Гайдая, вздыхаю, беру граненый стакан. Дизайн этого стакана по известному в специфических народных массах приданию разработала известный советский скульптор Вера Мухина - автор уродливой гигантской статуи «Рабочий и колхозница», установленной в Москве у входа на ВДНХ (Всесоюзная Выставка Достижений Народного Хозяйства), сейчас ВВЦ (Всероссийский Выставочный Центр). Я был в конце восьмидесятых на этом самом ВВЦ и не всероссийский центр это, а всероссийский комок или, скорее, помойка.
Кстати, о птичках. Я когда-то был участником ВДНХ и мандат имеется, но об этом потом. Потом, потом, суп с котом. Вернемся к стакану - заглядываю в него, зачем-то дунул, наверное, увидел соринку или прилипшего к остаткам сладкого чая дохлого комара. Подхватываю полиэтиленовый пакет со вчерашним, заплесневелым хлебом и отбываю по указанному военной косточкой адресу.
Постучавшись, вхожу в адрес, а там, в центре комнаты - два кривоногих неустойчивых, словно постоянно, изрядно пьяный лагерный слесарь-сантехник, стола, сдвинутых вместе, уставленных казенными яствами -омлетом, крупно и криво нарезанными кусками колбасы и сыра, жареной картошкой. Я не был голоден, но, аж дух перехватило от неожиданности.
Поварихи Валя и Лида - дамы активного детородного возраста гуляют, отмечают окончание очередной лагерной смены…
