В 212 - 211 годах дл н.э. сколько нибудь существенных столкновений между Римом и Македонией не происходило. Во всяком случае в дошедших до нас источниках ничего не говорится о них. Оно может быть и понятно. Риму было не того. Итальянский, сицилийский и испанский театры действий все внимание сената сосредотачивали на себе. Из 23 легионов, действующих в это время, на балканский театр военных действий был выделен только один легион.
К этим небольшим сухопутным силам было придано 50 боевых кораблей. Этой группировкой командовал претор Марк Валерий Левин. Понятно, что для каких то активных действий этих сил было недостаточно, но и оставлять Филиппа и его армию без определенного сдерживания было нельзя. Вот тут то и начала действовать римская дипломатия.
В 211 голу Марк Валерий Левин со своим флотом оказался у берегов Этолии. Там как раз происходил совет этолийских старейшин. Что ж, Марк оказался на высоте. Для начала он рассказал этолийским старейшинам об успехах римского оружия. Благо на этот момент было что сказать. Были взяты Сиракузы и Капуя, города ключевые для своих регионов. Похвалил он и римский народ за то, что тот всегда уважал союзников ( положение спорное), а также что у Македонии сейчас трудное положение ( что в общем то соответствовало истине).
Задача соблазнить этолийцев на новую войну казалась трудной, ведь совсем недавно им пришлось заключить не очень выгодный мир с тем же Филиппом, после неудачной компании. Однако среди руководителей этолийцев у римского претора нашлись союзники: Скопад, тогдашний военачальник этолийцев, и Доримах, глава совета. Они превозносили мощь и достоинство римского народа с большей верой и настойчивостью, чем римлянин.
Как результат, союз с Римом был заключен. Согласно договору Этолия должна немедленно начать войну с Македонией на суше, а римляне пришлют не менее 25 боевых кораблей для прикрытия с моря. Этолия получала земли и города, завоеванные союзниками, тогда как ценности и рабы Риму. Интересный размен, римляне, понимая что завоеванного не удержать, решили ограничится золотом.
римляне пришлют им в помощь не меньше двадцати пяти квинкверем. (11) От границ Этолии и до Коркиры земля и здания городов, их стены и пашни пусть принадлежат этолийцам, а вся остальная добыча – римскому народу; римляне постараются отдать Акарнанию этолийцам;
Это цитата из Ливия. Вот это - постараются- стало надолго камнем преткновения для последующих историков. Этолийцы будут умирать на полях сражений, а римляне только "стараться". Впрочем, что то подобное мы видим в современности. Тка что же заставило этолийских старейшин пойти на подписание такого неравноценного союза? Тому было несколько причин. Вне всякого сомнения горечь недавнего поражения требовала отмщения. Возродилась надежда при помощи союзника обратно присоединить отнятую Акарнанию. И, наконец, мне думается, что имели немалый вес и экономические причины. Этолия была, скромно говоря, страной не богатой, и как иллирийцы пополняли свой бюджет морским разбоем, так этолийцы не брезговали разбоем сухопутным. В общем все сошлось вместе.
Хотя сам договор, если можно так сказать, был ратифицирован только через два года, война началась сразу: Филиппу была объявлена война. Ливий между делом захватил остров Закинф, и погрузил все ценности, которые были возможны, на корабли. Сам остров он, по букве договора передал этолийцам. Правда одноименный городок, где стоял македонский гарнизон остался за Филиппом, но это мелкие подробности и претор, с чувством выполненного долга, вернулся на Коркиру, решив, что Филипп целиком занят предстоящей войной и ему не до Италии, карфагенян и договоренности с Ганнибалом.
