Прошла ещё неделя. В субботу состоялся концерт, где Элиз выступила очень удачно несмотря на то, что чувствовала себя разочарованной и растерянной: все ниточки, ведущие к воспоминаниям, были утеряны. Никакой возможности ни восстановить полностью память, ни найти тех людей, которых она вспомнила. На концерте был Рей, но зато почему-то отсутствовала подруга Рут, хотя она и обещала прийти.
После концерта Рей проводил её до дома. Надеялся он или нет, что Элиз пригласит его к себе, она не знала, но в любом случае приглашать его у неё не было никакого желания. Все её мысли были направлены только на одного мужчину: на того, о ком у неё сохранились лишь смутные воспоминания, но которого она не променяет ни на кого другого.
Попрощавшись с Реем у подъезда, Элиз вошла домой. Она переоделась, вымыла руки и подошла к телефону. Был уже поздний вечер, но Рут никогда рано не ложилась. Надо было узнать, почему её не было на концерте. Заболела? Что-то случилось? Элиз испытывала лёгкое беспокойство. Она набрала номер и стала ждать. Сначала никто не отвечал, и Элиз уже собралась положить трубку. Но в последний момент линия соединилась.
- Здравствуй, Элиз, - произнесла Рут с бодростью, которая показался Элиз наигранной.
- Привет. Тебя не было на концерте, и я заволновалась. Ты же обещала прийти.
- Я не смогла, и предупредить тебя не было возможности, - так же бодро произнесла Рут.
«Даже, слишком бодро», - невольно отметила про себя Элиз.
- Рут, что случилось?
- Мы можем поговорить об этом в другой раз? Я сейчас не готова это обсуждать.
- Рут, ты же знаешь, что я теперь не усну.
На том конце линии помолчали.
- Элиз… у меня серьёзные проблемы. Серьёзнее не бывает, - голос Рут зазвучал глухо, Элиз поняла, что та борется со слезами.
- Я сейчас приеду к тебе, - быстро сказала Элиз и разорвала связь.
Она быстро натянула брюки и первый попавшийся свитер, обулась, схватила сумочку и выскочила за дверь.
Рут жила недалеко. Они обе хорошо зарабатывали, чтобы позволить себе иметь собственные квартиры в районе Haga. Элиз даже не стала брать машину. Она быстро дошла до дома, где жила Рут. Накрапывал дождь. Улица была хорошо освещена фонарями, а мокрая каменная мостовая отражала свет. Элиз позвонила, над дверью раздался звонок, означающий, что замок двери открыт. Элиз толкнула дверь и вошла в подъезд.
Рут стояла у открытой двери. Вид подруги ужаснул Элиз. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги. Рут выглядела несчастной, и у Элиз сжалось сердце.
- Господи, Рут, что случилось?! – спросила Элиз, заходя в квартиру.
Подруга закрыла за ней дверь.
- Снимай куртку и проходи в гостиную, - Рут потёрла виски руками. – Об этом у порога не говорят.
Элиз торопливо повесила куртку, вошла в гостиную и села на диван. Она тревожно следила глазами за Рут. Та села рядом с Элиз на диване, уронила голову на руки и некоторое время молчала. Элиз тревожно смотрела на неё.
- Боже мой, Рут, говори! У меня сердце сейчас из груди выпрыгнет!
- Я умираю, - не меняя позы произнесла Рут.
- Что? – Элиз решила, что она ослышалась. – Что ты такое говоришь, Рут?
Подруга выпрямилась и посмотрела прямо в лицо Элиз.
- Я умираю. У меня рак кожи, причём в самой агрессивной форме. Элиз, мне осталось совсем немного!
Рут разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Элиз несколько секунд не двигалась, пытаясь осознать то, что она услышала. Элиз была потрясена. Потом она молча обняла подругу, из её глаз брызнули слёзы. Какое-то время они так и сидели: обнявшись и плача. Потом Рут извинилась и вышла из комнаты. Элиз осталась сидеть на диване. «Рак кожи, господи! Умирать такой молодой! Этот рак просто преследует людей! То моя тётя, теперь… - тут глаза Элиз распахнулись, она вытерла слёзы и выпрямилась на диване. – Ну, конечно! Я вылечила прикосновениями тётю, я вылечу и Рут!» Элиз почувствовала прилив надежды. В эту минуту появилась Рут с двумя бокалами и бутылкой виски «Glenfarclas 105». Она поставила их на столик у дивана и снова села на своё место. Лицо Рут было бледным, но решительным.
- Хочу напиться сегодня до беспамятства, - пояснила она подруге, отвинчивая крышку бутылки.
- И сколько тут?
- Шестьдесят.
- Сколько?! – Элиз широко распахнула глаза.
- Шестьдесят.
- Ничего себе!
- Самое то, чтобы отключиться. Хорошо было бы отключиться и… больше не включиться.
Рут налила им обеим по полбокала.
- Рут, один из нас должен быть трезвым на случай, если что-то случится с другим. Это же убийственная крепость!
- За меня можешь не беспокоиться, мне терять нечего, - Рут подняла бокал, подождала, пока Элиз тоже поднимет, и чокнулась с подругой. – Живи долго, Элиз!
Рут залпом выпила и зажала нос и рот рукой, поморщившись. Элиз только сделала вид, что отпила.
- Когда ты узнала? – спросила она подругу.
- Вчера, - Рут налила себе ещё полбокала. – Вчера после обеда. У меня был приём у кожного доктора где-то неделю назад. Я давно не ходила к нему на контроль, всё некогда было… Ну, ты меня понимаешь. А тут что-то вроде большого прыща на спине. Сначала чесался, потом появилась боль… Через неделю, пока я дождалась приёма, начались стреляющие боли. Доктор осматривал мне спину. Потом стал задавать конкретные вопросы о моём самочувствии вообще. А потом «обрадовал», что у меня последняя стадия, что ему даже анализ брать не надо, чтобы это понять. Результат химиотерапия может вообще не принести, а если и принесёт, то жить мне потом самое большее пять лет. Ну, а без лечения я сгорю, как метеорит в небе. Кстати, анализ доктор всё-таки взял.
Рут хмыкнула залпом выпила вторую порцию виски. И снова налила себе из бутылки. Элиз наблюдала за Рут, а сама в это время думала о своём: «У тёти Амалии была последняя стадия, тоже неизлечимая, но я смогла её полностью вылечить. Надо попытаться с Рут. Для этого я должна остаться сейчас здесь и сохранять с ней телесный контакт как можно дольше».
- Доктор может ошибиться.
- Анализы подтвердили его диагноз. Вчера я виделась с доктором. За лёгкую смерть! – провозгласила Рут и снова выпила залпом содержимое бокала.
Элиз почувствовала, что подруга начинает растягивать слова, а глаза у неё помутнели.
- Рут, давай я отведу тебя в постель, - предложила Элиз.
- Ну, уж нет! Належаться я ещё успею. Оставшееся время я буду либо сидеть, либо стоять, либо ходить! – Рут снова налила себе из бутылки и тут же выпила. – Кофе у меня навалом… мне хватит до конца моих дней, представляешь?
Рут засмеялась, и Элиз поняла, что подруга захмелела.
— Вот, уж, не думала, когда покупала кофе, что запасусь до конца жизни. Остатки кофе можешь забрать себе, - широким жестом руки подруга чуть не опрокинула бутылку.
Элиз подхватила бутылку и хотела отставить её в сторону, но Рут забрала у неё бутылку:
- Подожди, подруга! Гулять, так гулять!
Рут стала пить прямо из горлышка. Элиз пришлось забрать бутылку и поставить её подальше от Рут.
- Вообще-то, это моя бутылка, - возмутилась та. – Это я её купила!
- Я не хочу, чтобы ты отравилась, - спокойно ответила Элиз.
- Ты не сечёшь, да? – Рут пьяно засмеялась. - Мне конец, понимаешь?! Я могу делать всё, что хочу!
Элиз поднялась и стала поднимать с дивана Рут.
- Рут, мы уже достаточно сидели, давай пройдёмся.
- Куда? В ближайший бордель? Хочешь снять пару мальчиков? – Рут искоса посмотрела на Элиз пьяными глазами.
- Сначала я уложу тебя в кровать, - улыбнулась Элиз, которая уже составила план излечения подруги своими силами.
- Ладно, только не забудь меня совсем раздеть, чтобы им ничего не мешало!
Рут пьяно хихикнула. Она совсем опьянела, а потому буквально рухнула на кровать. Элиз уложила подругу, сняв с неё только домашнюю футболку, выключила свет в квартире, сняла с себя свитер и легла рядом с Рут. Элиз обняла её, и прижалась к ней покрепче. «Телом к телу, всё правильно, - подумала она. – Может быть, площадь прикосновения улучшит лечащий эффект. Я вылечила тётю Амалию прикосновениями рук, а здесь дело посерьёзнее». Элиз стала пытаться мысленно направлять энергию своего тела в тело подруги. За этим занятием она и уснула.
Утром она проснулась первой. Сварила кофе для себя и достала рюмку для Рут. Одна знакомая научила Элиз, что утром при похмелье надо выпить что-нибудь спиртное, тогда похмелье полностью отступит. Элиз однажды испытала этот метод на себе, и он, действительно, сработал. К сожалению, кроме вчерашнего прекрепкого виски у Рут ничего не было, пришлось использовать его. Элиз выпила кофе, потом плеснула виски на самое дно бокала, и пошла будить подругу. Рут, конечно же, было плохо. Её мутило, голова болела. Элиз пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить подругу выпить немного виски из бокала, который она принесла. Рут клялась и божилась, что она не может видеть спиртное, что от одного запаха её мутит ещё больше.
- Рут, ты мне доверяешь? – твёрдым голосом спросила Элиз.
- Да, но…
- Тогда просто выпей. Давай!
Рут застонала, но всё-таки взяла бокал и выпила. После чего упала на подушку. Элиз вернулась на кухню и сделала себе ещё одну чашку кофе. Минут через десять на кухню вошла Рут. Элиз вопросительно на неё посмотрела.
- Удивительно, но мне лучше, - ответила на взгляд подруга. – Я даже захотела есть.
- Кофе будешь?
- Буду, - ответила Рут и открыла холодильник.
Она достала оттуда нарезку красной рыбы. Достав из шкафчика хлеб, Рут сделала четыре бутерброда с красной рыбой и поставила тарелку с ними на стол. Элиз в это время сделала для Рут чашку кофе.
Завтракали они в молчании.
- Когда тебе следующий раз идти к доктору? – Элиз отставила от себя пустую чашку кофе.
- Когда понадобится новый рецепт болеутоляющего, - ответила Рут, не поднимая глаз. – Или, если мне станет намного хуже, и понадобятся другие средства от боли. Например, морфий.
- Обещай мне…
Рут вопросительно посмотрела на Элиз.
- Обещай мне, что ты ничего с собой не сделаешь до следующего обследования.
Рут опустила голову и промолчала.
- Обещай мне.
Рут подняла глаза на Элиз, после чего произнесла негромко, но внятно:
- Хорошо. Я обещаю.
Они снова помолчали. Каждый думал о своём.
- Рут, мне надо идти.
- Спасибо за компанию, Элиз.
Элиз поднялась из-за стола, обняла подругу и поцеловала её в макушку.
- Я всегда буду рядом. И помни: ты мне обещала.
Рут кивнула.
***
Похороны Рут состоялись на кладбище у старой церкви Лундбю через два месяца после этого разговора и через месяц после её смерти. Отпевали Рут здесь же при небольшой церкви. Элиз сидела на первом ряду рядом с родителями умершей подруги. Она была не накрашена и одета в брюки и пиджак чёрного цвета, под пиджаком был чёрный джемпер. Никаких украшений, волосы собраны на затылке. Элиз, слушая священника, тихо плакала. Теперь уже в прошлом вечера, когда Элиз сидела у кровати Рут и разговаривала с ней, держа её за руку и, снова и снова, надеясь вылечить своими прикосновениями. Ничего не получилось. Рут угасала быстро. Последние три дня жизни она провела в искусственной коме, в которую её ввели врачи, чтобы она не испытывала нестерпимой боли. Морфий уже не помогал. Позади были и душевные метания Элиз, которая, видя, что ничего не помогает, не знала: то ли болезнь Рут была слишком запущенной, то ли она, Элиз, на самом деле не умеет исцелять прикосновениями, и случай с тётей Амалией не имеет к ней никакого отношения. Теперь, сидя недалеко от закрытого гроба Рут и глядя на вазы с цветами, Элиз подумала о том, что у неё было просто недостаточно сил для излечения подруги.
Священник перестал читать выбранные родственниками псалмы.
- Аминь! – произнёс он, подошёл к боковой двойной двери церкви и остановился там, сложив руки и опустив голову.
К гробу подошли четыре носильщика. Повременив три-четыре секунды, они одновременно подняли гроб за ручки. Раздался звон колокола церкви. Пришедшие на похороны поднялись с церковных лавок. Священник открыл дверные створки настежь, и процессия во главе с ним вышла под звон колокола на кладбище. Больше никаких речей. Ничего такого, что задержало бы гостей. Гроб опустили в могилу, и все тут же разошлись, чтобы через час встретиться на поминках в ресторане «Boca а Boca». Могилу закопают только завтра, и всё потому, что похороны состоялись после обеда. С пасмурного неба сыпался мелкий дождик, пронзительный осенний ветер холодил непокрытые головы.
Элиз села в машину и поехала к ресторану за другими отъезжающими от кладбища машинами гостей. Попутчиков у неё не было. Дорогу Элиз знала хорошо, ведь они с Рут частенько бывали в этом ресторане, который был признан одним из лучших. Там же был и бар. Собственно, именно в баре они чаще всего проводили время, если посещали «Boca а Boca». Рут любила развлекаться гораздо больше Элиз, и каждый раз знакомилась в баре с «чем-нибудь интересненьким», как она сама выражалась. Собственно, Элиз тоже знакомилась там с мужчинами, но последние полгода новые знакомства перестали для неё представлять интерес, и Рут частенько подшучивала над Элиз, спрашивая, кто тот принц, о котором она часто грезит в её, Рут, присутствии. Один единственный раз Элиз призналась Рут, что влюблена. В тот момент они были уже достаточно пьяны, чтобы у Элиз развязался язык, и чтобы Рут забыла об этом признании. Когда Элиз выяснила, что Рут ничего не помнит из разговора, то мысленно перекрестилась, иначе она не избежала бы сначала подробных расспросов, а потом, возможно, многочисленных и настойчивых предложений со стороны Рут посетить доктора.
Пока Элиз ехала и за рулём вспоминала подробности из их с Рут жизни, она регулярно кидала взгляд в стекло заднего обзора. Из-за того, что за ней следовали другие гости похорон, Элиз не обратила внимания на Рея и Даяна, которые следовали за ней попятам. Приказ наблюдать и охранять они выполняли неукоснительно.
Когда Элиз парковалась у ресторана, мимо неё проехала светлая машина, которая не стала парковаться, а поехала дальше. На какое-то мгновение Элиз показалось, что она увидела на переднем сидении Рея. Однако всё произошло так быстро, что Элиз засомневалась в увиденном. Скорее всего, ей просто показалось.
На поминках из спиртного было только пиво. На столах стояла уже готовая закуска. Элиз пиво не пила, так как была за рулём, но поела. Родственники негромко разговаривали, иногда тихо смеялись, вспоминая тот или иной забавный эпизод из жизни Рут. Из друзей присутствовала только Элиз. Похороны в Швеции – это очень закрытое мероприятие, сюда не может прийти кто угодно. Пробыв полтора часа на поминках, Элиз ещё раз выразила родителям Рут свои соболезнования, они обнялись, после чего Элиз ушла. Она помянет Рут, помянет как следует, но сделает это наедине сама с собой.
Дома, не раздеваясь, Элиз налила себе полный бокал красного вина, которое они с Рут так любили и подошла к окну. Какое-то время она смотрела на бокал в своей руке.
- Покойся с миром, Рут, пусть земля тебе будет пухом, - наконец, негромко произнесла Элиз и выпила вино большими глотками.
Элиз осталась стоять у окна с бокалом в руке. Она прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Снаружи доносились звуки дождя, холодные и безжалостные.
ГЛАВА 13 ОГЛАВЛЕНИЕ ГЛАВА 15