Сегодня Лане Вачовски, одной из создательниц легендарной «Матрицы», исполняется 60 лет. Именно она почти пять лет назад осмелилась вернуться к популярной франшизе, сняв «Воскрешение», которое, как и все сиквелы, приняли неоднозначно. В чем же секрет оригинальной «Матрицы»? Вспоминаем текст Дениса Виленкина с размышлениями о фильме, который продолжает будоражить умы зрителей и кинематографистов.
С выхода «Матрицы» в прокат прошло 25 лет, и этот факт действительно едва укладывается в голове. Фильм 1999 года – своего рода системный сбой на рубеже веков, ошибка, простите матрицы, выдавшая секреты современного жителя мегаполиса в технологически прорывном и метафизически убедительном ключе. И если другой анти-капиталистический хит девяностых «Бойцовский клуб» был более аккуратен в формулировках и аллегориях, то «Матрица», связавшаяся в тугой узел с книгой Жана Бодрийяра «Симулякры и симуляции» (другое название «Библия Матрицы)», подобно нано-роботу въелась в разум с первых кадров и переросла из яркой антиутопии, основанной на критике общества потребления, в настоящую библию протеста. Картина Вачовски сразу же после выхода обросла множественными конспирологическими и духовными теориями, а в конце концов, переродившись в целую трилогию, обрела поистине культовый статус. Как замечал Морфеус, «Матрица» действительно окружает нас везде. Она перекочевала в комиксы, видеоигры, в кино ее приемами пользовались Кристофер Нолан («Начало»), Зак Снайдер («Запрещенный прием»), Тимур Бекмамбетов («Ночной дозор», «Особо опасен»), Эндрю Никкол («Время», «Анон»), десятки режиссеров и сотни клипмейкеров поменьше. «Матрица» была очень серьезна, не разменивалась на юмор, не заигрывала со зрителями, не билась головой о четвертую стену, и, скорее всего, проиграла бы сегодняшней студийной системе, где Нео превратился в Джона Уика и постиронично болтает с Лоуренсом Фишберном. Главная, наверное, во всей это истории, мораль, в тот день, когда самая контркультурная и анти-монополистская франшиза Голливуда оказалась во власти беспощадного голливудского комбайна, а Нео отправился покорять далекие галактики за чертогами своего разума, радоваться такому повороту мог только агент Смит.