Свет успевшего взойти солнца согревал прозябшую от ночи траву, которая с каждым мгновением зеленела еще сильнее. Целая поляна цветов уютно устроилась у корней сильно повзрослевшего дуба. Дуб был могуч и, вскормленный заботливыми водами озера, легко укрывал тенью всех путников.
Иногда, то ли подшучивая, то ли от скуки, дуб позволял ветерку сорвать с себя листок, который долго падал, внося в размеренную жизнь всех жителей поляны суету любопытства.
Озеро питал водопад, грохочущий, казалось, вечно ворчащий седой дедушка, отдавал свою силу для всей долины.
Она сидела под дубом. Ее длинные волосы, как и воды водопада, сползали по плечам, укрывая бюст и добираясь до пояса. Уронив голову ему на грудь, она не двигалась. Ветер тихонько игрался с ее волосами.
Он крепко обнимал ее, сильный жесткий взгляд смотрел сквозь все, куда-то под воду.
Крепкое, выкованное годами и трудом его тело украшали четыре ярко-алых от крови раны. Они, как змеи, сползали от плеч по левой груди и заканчивались на последнем ребре, и вновь появлялись на правой стороне, оплетали и на этот раз исчезали.
Ее рука тихонько коснулась его груди, осторожно приближая пальчики к разорванной плоти. Его кровь только-только остановилась, еще не успев затвердеть, она была готова сорваться с новой силой, но отчего-то ждала.
В другой руке она сильно сжимала кожаную тряпицу, еще недавно согревавшую маленькую жизнь.
Тут же привязанная к тряпице тесемкой любимая игрушка, камешек с дырочкой посередине. Беззубый ротик еще недавно пытался узнать на вкус этот необычный камушек.
Он поднялся и, взяв в руки разломанное копье и в последний раз бросив грозный взгляд на середину озера, направился подальше от берега. Она быстро вскочила, все так же сильно сжимая тряпицу, ухватилась за его руку и молча продолжала их путь плечом к его плечу.
На середине озера вздыбился фонтан воды, что-то очень большое и тяжелое ударилось о воду.
По всей долине разлетелся рев.