Мать четырёх детей, осуждённую за ранение мужа-тирана в Воронеже, лишили родительских прав.
Судья Ленинского районного суда Ирина Гринберг, которая 29 марта вынесла это решение, формально не могла поступить иначе. В статье 69 Семейного кодекса России — шесть оснований, по которым родителя могут лишить прав на ребёнка. И одно из них — если тот совершил (цитирую): «умышленное преступление против жизни или здоровья (…) другого родителя детей (…)».
Виктория Каримова, напомню, сейчас сидит по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью своему гражданскому мужу Сергею Романову* — 2,5 года колонии. Два года совместной жизни, которые Вика провела под жёстким ревнивым контролем — с периодическими побоями. Ранение Романова кухонным ножом случилось во время очередного процесса воспитания. Адвокаты Виктории в апелляции просили изменить квалификацию на превышение пределов необходимой обороны — был бы условный срок и отсрочка приговора: у Каримовой четверо детей, троим из которых нет 14 лет. Но суд их не услышал.
После заседания в облсуде 28 марта, когда Вике отказались смягчать приговор, было практически очевидно: исход завтрашнего суда по лишению её прав на трёхлетнего сына — самого младшего, от Романова — предрешён. Иск, понятное дело, подал сам Романов — в июле прошлого года, ещё до приговора по уголовному делу. Однако ключевое слово в формулировке 69 статьи Семейного кодекса РФ — «могут»: могут лишить прав, а могут — нет.
— С Викторией случилась истерика. Я сама едва сдержалась, чтобы не разреветься, — вспоминает юрист Центра по проблеме домашнего насилия «Право голоса» Марина Ареян, которая представляла в процессе интересы Вики. — Очень эмоционально и сложно всё это было. Она сказала: «Освобожусь и верну себе всё, что вы отняли у меня».
***
Российский суд «оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств», при этом «его решение должно быть законным и обоснованным» — Гражданский процессуальный кодекс. И наверное, здесь можно было бы включить философию о «суде по закону» и «суде по совести», но.
— Такова судебная практика в нашей стране по подобной категории дел, — объясняет Марина Ареян. — Судья до последнего приостановила дело: ждали только решения по апелляции, так как до него не было оснований для лишения. Но в процессе меня приятно удивила позиция женщины-прокурора — была другая, не та, что в областном суде. Да, прокурор поддержала иск Романова — потому что «практика». Но в прениях, когда каждая сторона высказывает своё мнение по делу, мне показалось, она искренне переживала. Говорила о том, что у Вики есть возможность восстановиться в правах и начать общение с ребёнком. Что после того, как она выйдет на свободу, найдёт работу и жильё, то сможет обратиться с иском о восстановлении родительских прав. Ни суд, ни опека этого не сказали.
Марина Ареян изначально просила суд не лишать Викторию Каримову прав на сына, а ограничить в правах. Этого она будет просить и в апелляции. И помогать Вике потом — в своих материнских правах восстановиться.
— Как бы ни было больно говорить, но результат этого процесса — наука всем нам, — признаёт руководитель Центра по проблеме домашнего насилия «Право голоса» Александрия Горбунова. — Нам, центру, — что надо ещё больше и активнее говорить со всех возможных ресурсов о проблеме, о том, что ситуация может стать фатальной, о том, что страдают дети. Нам, женщинам, — что нельзя замалчивать: надо говорить, просить помощи, заявлять, бить в колокола, если есть насилие в доме, оформлять административные правонарушения. Мы сделаем выводы. И женщину с её семьёй, конечно, не оставим.
*Имена и фамилии изменены.