Часть восьмая
Марина вошла в квартиру Натальи Андреевны с опаской - так нашкодившая школьница входит в кабинет директора. Пожилая женщина, которая стала «молодой пенсионеркой – старой пионеркой», как называла себя мама Круглова, засмеялась, увидев опасливый взгляд Марины.
- Проходи, детка, не съем тебя, не бойся.
- Ладно, Марин, я пошел, а вы тут сами. Завтра на работу не проспи, - Круглов быстро чмокнул мать в подставленную щеку, махнул Марине и скрылся за дверью.
- Сбежал, - констатировала Наталья Андреевна, закрывая входную дверь. – Ох, эти дети… У тебя же сын, если правильно помню? – она, наклонившись с грацией молодой девушки, поправила коврик у входной двери.
-Да, - Марина так и стояла у порога, все еще никак не в силах увязать в голове все события в одну картину – визит каких-то бандитов, опустевший дом, звонок Виктора с требованием денег…И как вишенка на торте – ее ночевка в доме главной школьной страшилки райцентра – легендарного учителя математики Натальи Андреевны Кругловой.
- Раздевайся, Марина, не стой у порога, - мягко подтолкнула ее к вешалке женщина. – Пойдем, поешь, попьем чаю, сходишь в душ и ляжешь отдыхать. Хочешь – дам на ночь успокоительное. В нашей с отцом Дмитрия жизни и не такое бывало…- голос стал тоскливым и нежным одновременно. Мужа Наталья Андреевна любила – он долгое время проработал начальником местного РОВД, ушёл оттуда на пенсию и умер внезапно, через три месяца – остановилось сердце… Марина сняла пальто, оставшись в форме.
-Красивая какая, - улыбнулась Наталья Андреевна, оглядывая молодую женщину. Та покраснела.
- А давай – ка Мариночка, ты иди в душ, а потом и за чай. Иди, я тебе халатик сейчас дам, пижаму. Не новая, уж прости, но чистая.
Марина смутилась: - Спасибо, я и так обойдусь…
- Девочка моя, мы, женщины, существа нежные, нам комфорт нужен, когда он возможен и невозможен, - она хихикнула как девчонка. – Беги - махнула рукой в сторону двери женщина, - переодевайся, я сейчас все принесу.
Марина стояла посреди маленькой уютной спальни, и с изумлением рассматривала ручной вышивки скатерть на круглом маленьком столике у окна, изящную стеклянную витую вазочку с сухоцветами, старинную этажерку, на которой стояли портреты и интерьерные безделушки …Наталья Андреевна постучав, вошла в комнату. И понятливо улыбнулась. Комнату эту она приспособила под свой кабинет. Любительница ретростиля – стиля ее детства, она бережно отреставрировала и вписала в интерьер бабушкино наследство. И неизменно видела восхищение на лицах тех, кто попадал в эту комнату… Совсем маленькой, Наташа пропадала в доме бабушки – потомственной петербуженки, которая даже в эвакуации смогла сохранить дух Петербурга – и стол у окна, накрытый красивой белой скатертью, за которым собиралась вся семья – и не только в праздники, и воскресный обед – обязательный атрибут ее ленинградских воспоминаний, и старое уютное кресло, рядом с которым стоял кофейный столик с непременной книгой – все это стояло именно так, как было «там», в квартире бабушкиного детства, которая после войны попала в чужие руки. Бабушка больше не вернулась в родной город, где ее никто не ждал. Она осталась там, где ее, полуживую, приютили и обогрели – в Сибири. Выучившись, стала преподавать в местной музыкальной школе, здесь вышла замуж, родила дочь и дождалась внуков.… И Наталья, единственная из всех внуков, испытывавшая интерес к истории своей семьи, после ее смерти забрала все богатство, оставшееся от бабушки – и кресло, и столик, и скатерти, и книги и даже старый потрёпанный жизнью чемодан, себе. И постепенно, отдыхая душой в процессе реставрации, подарила новую жизнь старинным вещам. Увидев восхищение на лице Марины, она улыбнулась с надеждой – тяга к современной безликой мебели пройдет, оставляя тонкую грусть по утерянному детству с его деревянной мебелью и бабушкиному варенью в тазу…
Марина повернулась к старой учительнице – глаза ее мягко светились от восторга: - Наталья Андреевна, это …чудесно, это …как в сказке…
Наталья Андреевна улыбаясь, повесила на спинку изящного венского стула с мягким сиденьем, халатик и пижаму: - Спасибо, детка, располагайся. И, - сделала строгое лицо, - в душ и на кухню! Будем пить чай с шарлоткой!
…А потом они долго разговаривали за чаем. Марина, разговаривая с старой учительницей, гнала внутрь тревогу, зная, что родные под присмотром, но чувствовала себя настоящей предательницей – там, у сестры, засыпал без мамы ее сын. А она здесь…
- Марина, детка, не грызи себя, - вдруг, прервавшись на полуслове, сказала ей старая женщина, - в жизни бывает по – разному… Твоя задача - безопасность родных. Твоим будет спокойнее без тебя. У меня однажды несколько месяцев жила семья Юрочкиного армейского сослуживца – тогда, в начале девяностых, он работал следователем, и они гонялись за какой-то бандой в одном из городов Центральной России. Ему не раз поступали угрозы, тогда он созвонился с Юрой и отправил их сюда. И он был спокоен. Спокойна ли была его жена? Конечно, нет. Но и дети, и она были в безопасности. А значит, у бандитов было мало шансов надавить на самое больное – на семью. Все разрешится, милая. И ты будешь спать в своем доме, со своим сыном…
А потом Марина долго пыталась уснуть. Просыпалась ночью от преследовавших кошмаров. А утром проснулась без будильника, по собственным биологическим часам…
В квартире было тихо. Она тихонько оделась, открыла на кухню дверь и увидела Наталью Андреевну в домашнем костюме, которая пила кофе. Женщина была напряжена. Чашка кофе в ее руке подрагивала. Марина съёжилась от дурного предчувствия.