Сусекинские филологи с удивлением открыли для себя, что еще в прошлом веке классики воспевали обломы поза-поза-позапрошлых веков. «Занзибарские девушки» Раз услышал бедный абиссинец, Что далеко, на севере, в Каире, Занзибарские девушки пляшут И любовь продают за деньги. А ему давно надоели Жирные женщины Габеша, Хитрые и злые сомалийки И грязные поденщицы Каффы. И отправился бедный абиссинец На своем единственном муле Через горы, леса и степи Далеко, далеко на север. На него нападали воры, Он убил четверых и скрылся, А в густых лесах Сенаара Слон-отшельник растоптал его мула. Двадцать раз обновлялся месяц, Пока он дошел до Каира И вспомнил, что у него нет денег, И пошел назад той же дорогой. Николай Гумилев.
Сусекинские филологи
с удивлением открыли для себя,
что еще в прошлом веке
классики воспевали обломы
поза-поза-позапрошлых веков.
«Занзибарские девушки»
Раз услышал бедный абиссинец,
Что далеко, на севере, в Каире,
Занзибарские девушки пляшут
И любовь продают за деньги.
А ему давно надоели
Жирные женщины Габеша,
Хитрые и злые сомалийки
И грязные поденщицы Каффы.
И отправился бедный абиссинец
На своем единственном муле
Через горы, леса и степи
Далеко, далеко на север.
На него нападали воры,
Он убил четверых и скрылся,
А в густых лесах Сенаара
Слон-отшельник растоптал его мула.
Двадцать раз обновлялся месяц,
Пока он дошел до Каира
И вспомнил, что у него нет денег,
И пошел назад той же дорогой.
Николай Гумилев.
