21 февраля 1939 года в Большом театре состоялась премьера оперы Михаила Глинки «Иван Сусанин». Постановка должна была стать образцовой, послужив основой для её повторения в других оперных театрах страны. Вообще-то опера Глинки со времен ее первого показа в 1836 году на либретто барона Егора Розена называлась «Жизнь за царя», в ее финале звучала здравица монархии: «Греми, Москва! Наш царь идёт! Слава нашему царю! Ура! Ура! Ура!». Совершенно неудивительно, что опера Михаила Глинки стала опальной сразу же после февральской революции 1917 года, став нежеланной в репертуаре театров бывшей Российской империи, оставшейся, как говорится, «без царя в голове». После октября 1917 года предпринимались попытки вернуть оперу на сцену, приспособив под политические реалии и переделав либретто. Нарком просвещения Анатолий Луначарский предлагал перенести сюжет оперы в Советскую Россию, где Иван Сусанин будет председателем сельсовета, а его приемный сын — комсомольцем. А заканчивалось бы все это хором «Славься, славься, советский строй». Но в этом трансформированном виде опера не прижилась.
Новую редакцию либретто сочинил к 1939 году поэт Сергей Городецкий, тот самый, что блистал в знаменитом литературно-художественном салоне Серебряного века «Башня», оплоте русских символистов. Главной целью либреттиста было убрать любое напоминание о царе. А славить теперь следовало сам народ, избавивший страну от оккупантов. Но либретто Городецкого тоже пришлось править — никому иному как Михаилу Булгакову, устроившемуся работать в Большой театр штатным либреттистом. Этот факт малоизвестен. Так что либретто 1939 года справедливо называть либретто Городецкого-Булгакова. Опера «Иван Сусанин» еще не раз ставилась заново, другими режиссёрами — опять же с оглядкой на политическую актуальность. А когда началась перестройка тут вспомнили и о «Жизни за царя». И вновь достали из архива либретто Егора Розена. Теперь уже про царя можно было петь. Так под новым-старым названием опера появилась на сцене Большого театра в 1989 году.
