Моя главная история о защите диплома (мультфильма, кадры из которого вы видите) связана не с защитой, анимацией и рисованием, а со спором с “научным руководителем” – почему-то именно так в документах была обозначена ее далеко не научная роль. Когда я не знал, как именно стоит закончить мультфильм, потому что в конце не было того трамплина для зрителя, который помог бы ему пойти дальше повествования, то руководитель, не долго думая, сразу выдала решение: пусть к моему герою, который переживает муки сомнений, разрывается между долгом и счастливой жизнью, подбежит мальчик и попросит остаться. Будет законченная и понятная концовка, ожидаемая всеми. Но в этом и была проблема.
Моя история с такой концовкой превращалась в банальный рассказ о жизни человека, который не мог отказать страдающим. Довольно безжизненный и залакированный образ человека, отдавшего жизнь другим людям. Мне же хотелось показать, что подобные люди – вовсе не запрограммированные на добро машины, не алгоритмы, всегда выбирающие в пользу справедливости и эфемерной чести. Ведь это в первую очередь люди, которым тоже нужна помощь, а не атланты, держащие небеса для других.
Не знаю, почему до тех пор я был наивен, и полагал, что в творчестве совет опытного человека чего-то стоит, но после очень точно осознал, что все рекомендации со стороны, от людей, не живущих проектом, только критикующих и советующих что-то, – не должны иметь хоть какого-то веса. Это прохожие, дающие совет, когда их не спрашивали. Я понял, сколько моих проектов загубили такие советчики, называйся они хоть научными руководителями, хоть заведующими кафедрой. Я не буду подчиняться им, пусть это даже стоит мне оценок и диплома – я сделаю потрясающую работу вопреки всем, и пусть попробуют сказать, что были правы.
Так у моего мультфильма появился шанс стать действительно чем-то стоящим, и я воспользовался им по полной. Когда я смотрю собственную концовку – у меня пробегают мурашки. Возможно из-за того, что для меня эта концовка – только начало.