6.
Левандовский вернулся в кабину машиниста, выпил томатного сока, заев вяленой рыбкой. От этого стало радостно на душе, но вопрос о прибытии поезда в Кострому всё ещё маячил перед ним. Левандовский остановил машину и меланхолично посмотрел в окно. Перед ним разыгрался великолепный рассвет, окрашивающий золотом хмурое небо. А чуть ниже линии горизонта Левандовский обнаружил несущуюся прямо на поезд разъярённую толпу. Это были, одинаково одетые в белые майки и зелёные штаны, старики и дети. Они остановились у кабины машиниста и начали разбирать железнодорожный путь. Открученные шпалы выбрасывались в разные стороны. Левандовский в этот раз не растерялся. Он вышел из кабины и уверенно подошёл к одному мальчугану, который в этот момент откручивал очередную шпалу. Левандовский силой оттащил мальца и принялся собственноручно раскручивать шпалы. Спустя три часа от железнодорожного пути не осталось и следа. Старики и дети, тяжело дыша после изнуренного труда, повалились на землю. Левандовский продолжал стоять и восхищаться рассветом, который будто был поставлен на паузу. Левандовский глубоко и часто задышал, и запел во все горло:
Ой кружочки, ой шажочки
Ой носочки, ой флажочки
Ой люли, ой люли!
Ой люлю, ой люли!
Левандовский пел долго и с особым чувством. Он повторял этот припев, каждый раз усиливая звук либо меняя интонацию. Старики и дети поднялись с земли и пустились в безудержный пляс. И так было всем хорошо, что рассвет разлил всё своё золото, затопив не только небо, но и землю. Левандовский, старики и дети стояли на золотой земле, а вокруг лежали разбросанные в разные стороны золотые шпалы и рельсы. Всё вокруг становилось золотым, кроме одежды Левандовского, стариков и детей.
Из золотистого поезда до Костромы вышел мужчина в трусах, которые даже при золотом рассвете не утратили свой белоснежный цвет. Левандовский, мужчина в белоснежных трусах, старики и дети в белых майках и зелёных штанах стояли посреди золотого мира.
Левандовский запел, старики и дети продолжили безудержный танец, мужчина в белоснежных трусах рассказывал всем и каждому о падении Римской империи. Так начинался рай.