Введение
Святой преподобный Авва Дорофей в своих трудах различал три степени отношений человека с Богом, определяемые духовным совершенством человека:
- Состояние раба, в котором человек поступает по Заповедям из страха быть наказанным.
- Состояние наёмника, в нём человек зная об обетованиях Бога, желает их получить и творит Заповеди ради этого воздачния, а не из страха. Точнее страх здесь присутствует, но это страх не справиться, потерять возможность обретения обещанного из-за каких-то ошибок.
- Состояние сына, находящийся в этом состоянии человек думает о том как угодить Богу так, как сын, любя отца, старается делать ему приятное и удерживается от совершения отцу неугодного.
Все эти три состояния показывают не только состояние души христианина, но могут отражать и состояние души человека ищущего Бога, поэтому при проповедании Евангелия среди язычников, можно было говорить с ними используя три эти образа отношений с Богом.
Но если мы говорим о проповеди Евангелия в современном мире, нам надо отдавать себе отчёт в том, что в случае с современными атеистами, деистами, агностиками и теистами, мы имеем дело с мировоззрениями весьма отличающимися от языческих.
Во времена Христа и ранее, атеистов как массового явления не было. Были и мерзейшие, иногда и страшнейшие культы, было огромное количество формальных верований, был и зародыш истинной веры - вера Ветхого Завета. И практически ни одна из религиозных систем не допускала того, что человек может пребывать вне неё, или хотя бы отдалённо напоминаюшей её системы. Многие из систем держались на суеверном, магическом страхе, но во всех существовала чёткая связь между людьми и божествами которым они поклонялись и служили. И с этими людьми можно было общаться, убеждать их принять Истину используя в разговоре с нимим понятия силы (Бог Авраама и Иакова сильнее любого кого вы называете богом), и страха (страшно оказаться чуждым Тому кто страшнее тех кого боитесь вы).
Но сейчас, если оставить в стороне неоязычников, иноверцев и инославных, мы видим за пределами церковной ограды следующие основные группы людей, и мы не можем воспринимать их как тех библейских язычников:
Убеждённые атеисты.
У этих атеистов них нет ни потребности ни желания установить отношение с некоей персонифицированной всемогущей сущностью и жить так, как эта сущность требует. Страх у них есть, но это именно страх несчастья, болезни, неудачи, воспринимаемый либо как стечение обстоятельств, либо как реализации воли самого человека и других людей, а также как последствия неправильных решений («курил – заработал рак лёгких», «полез к хулигану- попал в больницу», «лоботрясничал – получил двойку на экзамене») . И при профилактике причин этого страха, его контроле, а также при преодолении последствий реализовавшегося опасения, убеждённые атеисты уповают на свой ум, силы и приспособленность к жизни, на социальные и семейные связи, придающие им устойчивость. А любой необъяснимый страх, они объяснят "загадками человеческой психики, которую де ещё только предстоит разгадать учёным".
И отвергая первую степень отношения с Богом ("мы - не рабы, рабы - не мы"), они не способны прийти к Богу в служении раба. Если и есть какой-то нравственный страх, то это скорее страх порицания обществом, страх потери уважения референтной группы, нежели чем приверженность каким-то незыблемым ценностям (ценности современного мира подвижны и даже те которые называются традиционными, постепенно эродируют или выхолащиваются, а то и искажаются). И множество ценностей этих людей если и пересекается со множеством религиозных ценностей, то только в самых общих установках ("не рой другому яму", "другим оказывая помощь, себе поддержку создаём", “о детях надо заботиться”, “Надо быть честным” и пр.).
Но может быть они готовы прийти к Богу в служении наёмника, или даже сына? Нет, поскольку религия не способна дать им то, что они хотели бы от неё получить. Они хотят счастливой и безскорбной жизни себе и всем кого любят и ценят, гарантий от Бога помощи во всем, что они считают правильным и добрым для себя. И видя, что и с христианами происходят какие-то неприятности, они естественным образом соблазняются этим и не считают, что что-то приобретут став таковыми же. Им, прилепившимся к страстям, есть что терять, а приобретений на их взгляд просто нет.
Но таких убеждённых атеистов на самом деле мало, это выбор психологически очень крепких людей, либо таковыми себя считающих и мучающихся от разрыва между тем каким такой человеке хочет быть и тем, кем он является на самом деле. Неизмеримо большее же количество людей живут с тайной надеждой на то, что в жизни всё не совсем случайно.
Верующие в то что «Что-то такое всё-таки есть!»
Эти пребывающие вне Православной веры люди верят в то, что наряду с вышеуказанными явными закономерностями, существуют и некие тонкие, неявные и скрытые от нашего взгляда, но «почему-то работающие» закономерности (например, сделал человек добро одному человеку, а потом и ему самому сделал добро кто-то третий и с первыми двумя несвязанный). Такие люди верят в "слушающую и не знающую частички не «разумную вселенную»", лучики добра, вибрации, карму и пр. В их представлении Бога как личности нет вообще, либо (деисты) считают, что если Кто-то и создал всё существующее, то далее Он во всём происходящем не участвует. Сходятся они в том, что работают некие неизвестные нам механизмы которые можно при желании хакнуть, подстроиться под них и получать профит. Соответственно, в их мировоззрении нет места ни Богу, ни Его промыслу. Единственное, что может привлечь атеистов пребывающих в этом состоянии, это чудо, однозначно аттрибутируемое Христианству. Но даже его, многие из них будут считать проявлением закона вселенной, возможно случайно подействовавшего среди христиан. Однако, такие вполне могут включиться в христианскую ортопраксию, если увидят что исполнение ими заповедей и предписаний, приносит им пользу. Для таковых это может быть точкой входа в Православие, если при чтении Писания они поймут что можно и нужно благодарить не что-то абстрактное, а Бога.
Агностики
Агностики, по их словам «и рады бы принять Бога, но не находят необходимые для себя доказательства Его существования». И любые попытки убедить агностика упираются в сомнения в том, что кто-то может с минимальной степенью достоверности свидетельствовать о Боге. Они не верят Писанию, хотя и симпатизируют многому из того что в Нём сказано. Хотя они не отвергают чудеса, но и чудеса не помогают им поверить. Им представляется, что агностицизм является для них некоей защитной пеленой, и если по окончании земного пути выяснится что Бог всё же есть, они оправдаются отсутствием железобетонных и неоспоримых доказательств Его существования. На мой взгляд, агностик напоминает ребёнка, который закрыв глаза, уверен в том что и сам стал невидимым. И сохраняя эту, спасительную по их мнению пелену (как Адам с Евой в райских кустах), они мягко и уклончиво противятся любому свидетельству о Христе. Как мне представляетмя, существуют три следующие, специфичные для этого направления мысли, причины для отторжения Благой Вести:
1) Агностики думают что если поверят но позже отвергнут - подвергнутся осуждению как отступними, отвергшие уже принятую ими Истину. А так у них вроде как оправдание есть: «Ну не смогли меня убедить! Ну не верил я таким же, как я смертным людям и способным заблуждаться людям. Я считал, что о Боге только сам Бог и может говорить, и обращаться к каждому конкретному человеку, а сам человек этот ничего передать своему собрату не может ввиду собственной ограниченности и неспособности вместить и передать что-либо с Богом связанное. А поскольку в моём окружении никто с Богом лично, в форме диалога, не общался, я даже представить себе не мог, что Богу нужно со мной или кем-то ещё о чём-либо говорить или к чему-либо призывать».
2) Они подсознательно боятся ошибиться в выборе верования, и в случае ошибки понести за это наказание (это те кто сознательно и серьёзно изучал различные религии, но до правильного решения не дошёл, возможно просто испугался и закрылся). При этом таковых утешает мысль «Если на свете существует столько различных религий, это значит что никто и ничего не знает. А раз так, то и любой выбор мой был бы неоснователен, и Бог, если Он существует, не осудит того кто не знал какую веру выбрать».
3) Есть и такие, кто вообще не задаётся вопросами о Боге. Не желая Его отвергнуь (этическое приятие Евангелия), они совершенно не хотят даже минимально углубляться в суть вероучения и что-то для себя открывать. Для них согласие с возможностью существования Бога, не является побудительной причиной для установления с ним каких-то отношений. Бог хороший, значит если что, бояться Его не надо.
Неавраамические анархические теисты.
С этими теистами всё сложнее и хитрее. Здесь тоже имеет место отрицание Предания и Писания (либо их крайне избирательная акцепция), также отсутствие ограничительных (в широком смысле этого слова) понятий, определяющих, кем является и кем не является Бог. Но при этом, в существовании Бога, теист в той или иной степени (иногда в очень высокой) уверен. Беда в том, что теист вместо принятия Бога таким каким Он себя открыл и открывает людям, теист осуществляет индивидуальное конструирование бога, на основании своих представлений о том, каким бы ему хотелось чтобы Бог был, разрозненных и понадёрганных из разных (в том числе и эзотерических) учений, иногда на основании чувств или даже откровений неустановленного происхождения.
По сути дела, имеет место создание идола-тёзки, вроде того, которого в известном анекдоте «тоже не пускают в Церковь». Это гуманистический идол, который, разумеется, за всё хорошее и против всего плохого. И тем, что верующие в этого идола называют «божьей любовью», они готовы покрыть и оправдать любой грех, творимый человеком, лишь бы это было по нраву ему и не вызывала дискомфорт у всех остальных. Такой идол может быть вполне себе аморфным, как жидкий терминатор из «Терминатор-II». Именно поэтому, и не случайно, что такие люди, на прямой вопрос по Писанию, определяющий каков Бог, как и по каким причинам, Он то или иное делает, отвечают так: «вопросы связанные с верой и отношениями с Богом для меня очень интимные, и с другими людьми я их не обсуждаю». Для сравнения, мы помним, что повелевается нам ап. Петром:
будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением.
Первое послание Петра 3:15-17
Может быть теист только и ждёт Благой Вести чтобы уверовав исправить «несовершенство» его верования? Увы и тут есть сложности. На вопрос о том, какой из образов служения указанных Аввой Дорофеем ему ближе, такой человек ответит нам:
1) « Образ раба? Это для плохих и грешных людей образ, чтобы делали добро из-под палки, я морально совершеннее, и поэтому выше этого служения!»
2) « Образ наёмника? Ещё чего!!! Это что, по-вашему, я меняю свою «хорошесть» на награду? Вы мне ещё с договором предложите ознакомиться? Я выше этого!»
3) «Образ сына? Да, так можно сказать! Я всем стараюсь делать добро, если и сужу и осуждаю, то всегда справедливо. Как и тот в кого верю, я за всё хорошее и против всего плохого. И, что хотел бы добавить, я таков и без походов в церковь и чтения Библии (самое важное из неё я знаю, Бог это любовь). Да и много других (от авт.> Прости Господи!), мудрых книг о боге есть, везде есть крупицы, и я думаю мне удалось правильно собрать их в образ, похожий на Истинного и непознаваемого Бога. Главное ведь что? Человеком хорошим быть и верить в Бога как можешь (последнее не обязательно, Бог и совершеннейшего атеиста хорошего помилует и просветит)! И тогда, после смерти, тебя ждёт Царство Небесное, не за заслуги какие-то, а потому что жил как настоящий, хороший человек и терпел гадости от всяких злыдней! Ну а если в чём согрешил, ну так с кем не бывает, если я сын, то мне Отец всё простит!».
И как объяснить такому человеку, что ему ещё до состояния раба бы дорасти, осознав грехи и поняв что это о нём говорится:
Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть.
Откровение ап. Иоанна Богослова (Апокалипсис) 3:17-18
Резюме
Практически никто из представителей вышеупоминаемых групп не считает, что к нему применимы отношения с Богом о которых говорит Авва Дорофей (с натяжками образ сына для теистов, но при полном непонимании содержания). То есть при общении с ними ни понятие страха наказания, ни понятие о выгодности правильного образа веры и действий, ни понятие о глубоких духовных отношений между Богом и человеком, не производят на слушающих особого впечатления. Ясно, что для многих из них это ещё и нежелание изменить свою жизнь, но также очевидно, что подходы убеждения, язычников, плохо применимы при общении с теми, кого мы называем неверующими или формально верующими христианами. И говорить с ними приходится не так, как разговаривают с инославными христианами, мусульманами, язычниками, а так, как обычно общаются с буддистами и конфуцианцами.