Военных священников называют «комиссарами духа». Они не носят погоны, не берут в руки оружие. Но встают в один ряд с бойцами, которые находятся на передовой. Благословляют перед боем не за алтарем, а на минном поле. Поддерживают молитвой, духовно наставляют. Нередко совершают богослужения прямо на позициях, в окопах, под обстрелами. Становятся для ребят-военнослужащих по-настоящему отцами. Их уважают и за мудрость религиозного таинства, и за личное мужество.
О служении в зоне боевых действий, общей исповеди, роли молитвы, о том, как в нечеловеческих условиях остаться человеком, настоятель храма преподобного Сергия Радонежского протоиерей Святослав Чурканов рассказал «МК».
«Пойдешь в армию уже крещеный»
Скуфья — головной убор православного духовенства, наперсный крест, дароносица, переносной контейнер для хранения Святых Даров, плат, крестильный ящичек, Евангелие, молитвослов, «Воинский требник», миниатюрная складная икона — складень…
— Отправляясь в зону проведения специальной военной операции, беру с собой все свое церковное, — говорит отец Святослав. — Если еду в госпиталь к раненым — укладываю подрясник, стараюсь соответствовать виду священника. Но когда нахожусь на «передке», времени переодеваться особо нет: надеваю военную форму, удобную обувь, бронежилет, каску, тактический пояс, сверху — крест. Беру с собой спальник, термос, флягу, аптечку, а то и не одну. Я бываю в госпиталях, спрашиваю у медиков, какие лекарства лучше взять, какие захватить жгуты-турникеты, обезболивающие. У нас все — как у военных, кроме оружия. Оружия в руки мы не берем…
Военными священниками, как говорит батюшка, становятся по воле и промыслу Божьему. Но, конечно, должны быть предпосылки.
— У многих — военное прошлое, есть священнослужители, которые прошли «горячие точки». Я, например, служил в спецназе, срочную службу проходил во внутренних войсках, в специальной моторизованной части милиции (СМЧМ). Вместе с перестройкой начались межнациональные конфликты. Нас перебросили в Тбилиси, где в апреле 1989-го начались массовые беспорядки на фоне грузино-абхазского конфликта. Потом мы попали в Нагорный Карабах, в начале 1990-го почти два месяца охраняли аэропорт в Баку…
Тетка Святослава перед самой армией решила покрестить племянника.
— Она была верующей, когда я приехал к ней в Москву, она отвезла меня в церковь, меня покрестили. Тетя сказала: «Пойдешь в армию уже крещеный». Сейчас я понимаю, что все было по промыслу Божьему.
Батюшка вспоминает, как их взвод вывозил из Баку один из православных храмов.
— Мы загрузили батюшку с матушкой в БТР, поехали в аэропорт. И батюшка стал раздавать нам иконочки — на всех их не хватило. Мне он подарил Новый завет, маленькую книжицу «Гедеоновых братьев» (межцерковная христианская организация, которая печатает и бесплатно распространяет Новый Завет (Евангелия) на 94 языках и в 194 странах мира. — Авт.). Она у меня хранится до сих пор. А в 1990-м мы посадили батюшку с матушкой в вертолет, их эвакуировали в Махачкалу, я приехал в подразделение, открыл книжицу — смотрю, а там лежит иконочка Георгия Победоносца. И на ней надпись на греческом, что было тогда большой редкостью. Первым храмом, когда я стал священником, был храм Георгия Победоносца. Это потом, по прошествии лет, начинаешь понимать, что Господь ведет, как ему нужно…
После армии по примеру деда — кадрового военного — и старшего брата, который также служил в спецназе, и стал офицером, Святослав решил поступать в школу милиции.
— У меня была хорошая характеристика, наградные листы, но Господь так управился, что я не прошел в школу милиции по зрению. Приуныл, стал ходить в храм. Раньше для меня это было нечто интересное, но чуждое. А тут стал читать книги и потихонечку, потихонечку воцерковляться. Как-то ко мне подошел настоятель, который, как потом выяснилось, был секретарем епархии, спросил: «Что умеешь?» Сказал, что только вернулся из армии, за плечами — музыкальная школа. И он определил меня в хор. Через несколько месяцев я был уже дьяконом, а через полтора года — священником.
В 1995-м отец Святослав первый раз попал в зону боевых действий.
— Начался вооруженный конфликт в Чеченской Республике. Мой брат создавал орловский ОМОН, был замкомандира по личному составу, подбирал в подразделение ребят. Перед отправкой в командировку в Чечню попросил приехать — объяснил: «Бойцы хотят благословение получить». Когда их провожали, в строю где-то слышались смешки, многим было непонятно, зачем здесь батюшка… Но когда они уже побывали в зоне боевых действий и после возвращения домой снова отправлялись в командировку, сказали: «Без священника туда не поедем».
Мне приходилось в ночь перед отправлением крестить ребят. И заезжать вместе с ними в Чечню. Попадали и в засады, и под обстрелы. Несмотря на тяжелейшую экономическую ситуацию в стране, никто из ребят не разорвал контракт, не отказался ехать в командировку…
«Идет религиозная, духовная война»
В 2014-м отец Святослав был назначен руководителем отдела по взаимодействию с Вооруженным силами и правоохранительными органами Железногорской епархии.
— Это служение специфическое, таинства те же самые, сакральный смысл священнодействий тот же самый, а вот люди в форме, с которыми тебе приходится общаться, — это каста особая, к ним нужен свой подход.
Отец Святослав находил общий язык и с солдатиками, и с генералами. В 2016 году попал на Донбасс.
— Мы привозили гуманитарную помощь, окормляли ополчение. Причащали прямо в окопах. У нас, как у военных, всегда был собран «тревожный чемоданчик», любое действие мы могли совершать в полевых условиях. Потом ко мне приехал парень, который был со Стрелковым в Славянске, а я как раз начал строить храм у себя в Железногорске. Он остался со мной. Теперь мы вместе решаем все гуманитарные вопросы. Только недавно ездили в район Сватово, Кременной. Возили гуманитарку. У него осталась семья на территории, подконтрольной Украине. Он сильно переживает, но духом не падает, все эти годы как может поддерживает семью. Я общался с его ребятами. Это — легендарная Первая Славянская бригада АК ДНР. Многие сейчас служат и в МГБ ДНР, в армейских корпусах. Все очень мотивированные. С началом специальной военной операции те, кто был с ранениями, все побросали и вернулись в свои подразделения…
Батюшка окормляет подразделения Росгвардии, отряды ОМОН и СОБР, несколько госпиталей.
— С марта месяца поддерживал связь с военнослужащими, которые находились на территории Курской области и в приграничных районах Белгородской области, а впоследствии — на линии фронта. Я ведь служу в Курской митрополии. В мае стало понятно, что штатных священников катастрофически не хватает, и в зону проведения спецоперации стали завозить батюшек, которые имеют боевой опыт.
В зону боевых действий отец Святослав попал уже от патриархии.
— У меня были подразделения с Камчатки, из Хабаровска, Магадана, Читы, Новосибирска, Рыбинска, Смоленска, Воронежа, Ярославля… До сих пор приезжаю к тем, кого окормлял еще на границе. Господь сводит на военных дорогах. Среди моих духовных чад — разведчики из Самары. За эти 10 месяцев боевых действий мы пересекались с ними 5 раз. Не бросаю и своих, курских мобилизованных.
Отца Святослава в подразделениях ждут.
— Бойцы радуются, особенно если приезжаю к ним не в первый раз. С пустыми руками я не езжу. Стараюсь помочь ребятам и с оборудованием, и с продуктами питания.
Но при первом знакомстве, как рассказывает батюшка, нередко все молчат, сидят насупившись и не знают что сказать.
— Начинал шутить, подбадривать ребят, чтобы началось общение. Потом уже наблюдал: когда кого-то исповедовал, причащал, остальные прислушивались. Многие ведь покрестились когда-то для галочки, потому что бабушка сказала, и все. Жизнь шла — и пришла к критическому моменту: хочется попросить, чтобы кто-то помог. А кого просить — они не знают. В окопах атеистов нет. Выбор, верить в Бога или нет, приходит сам собой. Нужна опора — вера. Поэтому очень важно, чтобы священник находился с бойцами в подразделении. Чтобы укрепить дух бойцов, не допустить потери человеколюбия…
Батюшка рассказывает, что по вечерам они садились в подразделении попить чайку, и начиналось очень важное общение, которое порой длилось 6–8 часов.
— Все беседы на мирские, житейские темы плавно переходили на темы духовные. Им все было интересно. Спрашивали, как могут быть рядом церковь и армия, не противоречит ли это служение заповедям Христа. Искали для себя ответы на вопрос, что им приходится переносить, выполняя воинский долг. Я рассказывал о священниках, которые в годы Великой Отечественной войны, при гибели командиров, поднимали в атаку солдат и вели за собой — не с оружием в руках, а крестом и своим духом.
Бойцы делились с батюшкой самым сокровенным, видели, что он такой же человек, как и они.
— Но в то же время нельзя было допускать панибратства. Я такой же, да не такой, мы все-таки благодать Святого Духа получаем при рукоположении. Наше поведение должно соответствовать этой благодати. Когда военнослужащие понимают это, проявляют уважение не только к тебе как к человеку, но и к твоему сану.
Боевые действия — это испытания, страдания, разрушения, смерть…
— Как побороть страх?
— Я всегда говорю: «Страх Божий должен присутствовать». Не должно быть паники. Это все приходит с опытом. Важно чувство локтя, когда ты чувствуешь поддержку, осознаешь, что ты не один, чувство страха будет уходить. У меня многие бойцы прошли и Чечню, и другие «горячие точки», но, приехав в зону проведения спецоперации, все равно испытывают чувство тревоги. Я призываю ребят быть собранными, не расслабляться. Не пользоваться телефонами — сейчас же боевые действия высокотехнологичные, все координаты вычисляются.
Батюшка говорит, что нахождение священника в подразделении сильно мотивирует бойцов.
— Был момент, когда нас ночью внезапно подняли по тревоге: была вероятность ракетной атаки. Мы за 30 минут собрались и выехали. Через 40 минут в то место, где мы ночевали, прилетело. И хорошо прилетело… Мы ночь провели в полях. Утром встали все замерзшие — давай разводить горелки, чтобы сварить себе кофе. Когда эти по сути пацаны увидели, что священник, да еще в возрасте, стойко переносит с ними все тяготы и лишения, приободрились, начали шутить…
Когда спрашиваю отца Святослава о трудностях, он говорит:
— В зоне боевых действий везде трудно. Но организм сам настраивается. Милость Божия в любом случае всегда присутствует.