Что происходит, когда насилие, бывшее когда-то с человеком не названо своим словом? У меня было много эмоционального, физического и т.д. насилия, так не принято было говорить.
Возникает двойственное положение вещей. И у насильника, и у его жертвы.
Если у насильника срабатывает психотическое, защищая его от реальности и от того, что он сделал, он живёт в своём иллюзорном мире, где насилие это норма.
Что же происходит с жертвой насилия?
Там часто скрыто очень много стыда и вины за содеянное другими. Этот жгучий и обжигающий душу стыд непереносимо рассмотреть и присвоить, часто жертва предпочитает не сталкиваться с этим и не называть вещи своими именами.
Всё это скрыто в бессознательном и порой тщательно забетонировано и запечатано, а для верности ещё и защиты работают, что организовались в детстве для выживания.
Не названное вслух, неотгорёванное легально, не оплаканное и никем не признанное и некомпенсированное насилие продолжает жить. Оно множится, как снежный ком, собирая чувство стыда, вины и страха. Под всей этой скорлупой в ядре травмы много злости и порой нечеловеческой ярости. Той самой, которую нельзя было выпустить когда-то, опасно для жизни.
Почему так часто бывает, что жертвы насилия убивают своих мучителей, это происходит в аффекте, когда ярость прорвётся.
Пока она под контролем, эта парочка жертва-насильник сцеплены почти намертво своими переплетёнными чувствами.
Если, конечно, к ним на помощь не придёт Спасатель. Но сейчас я не хочу писать о треугольнике Карпмана.
Мой фокус внимания о чувствах непереносимого и токсичного стыда, что невозможно пережить, выдохнуть и рассказать о них.
Там много невозможности и беспомощности и недоверия, что помощь вообще возможна.
Если не говорить о садизме, спрятать всё за фасад социальных приличий и молчать, ловушка захлопнется.
Не названное останется навсегда с вами и как генетическое наследство может передаваться следующему поколению.
Мой пост о том, чтобы прервать это губительное молчание, найти человека, возможно «свою стаю» и научиться потихоньку, неспешно доверять. И говорить обо всём, что спрятано.
Говорить, выпуская слово за словом. Чувствуя страх, порой стыд, что вы попали в положение жертвы. Или вину.
Повторяю вновь и вновь в пространстве своих сессий : «Вы не виноваты, что попали в ситуацию, где вы жертва. Нет вашей вины в этом. Каждый из нас оказывался там. И не раз. У каждого из нас было детство, где мы ощущали беспомощность и не умели обходиться со своими чувствами. Но сейчас вы здесь.
Нужно много мужества, чтобы взглянуть на себя, свою ситуацию в которой вы оказались. Сейчас это главное».
Клиенты приходят на терапию и говорят о «прекрасной семье».
- Вот только отношения у меня не складываются с мужчинами (женщинами),- в недоумении добавляют они.
И начинает разматываться клубок чувств, которые порой натянуты так туго, что кажется ещё одно слово и ниточка между клиентом и терапевтом вот-вот порвётся. Он уйдёт, обнаружив в себе стыд и вину, что он не справился.
Или злость на терапевта, что он не помог.
Желаю вам, друзья, чтобы ваши клубки разматывались с той скоростью, с какой вам необходимо.
Чтобы вы нашли того, кто может быть рядом с вами, когда вам и радостно, и больно, и стыдно, и страшно непереносимо от собственных чувств.
Хорошая новость, все чувства конечны, особенно когда называть их и проживать рядом с другим, не бросая себя на растерзания самостыжения и вины.
Постепенно научаясь быть рядом с собой. Разным. Уже самостоятельно доверяя себе, своим чувствам, опыту и ощущениям. Своей жизни. Чувствуя себя живым.
Позволяя ошибаться, быть растерянным, что-то не уметь, не знать. Спотыкаться, но чувствуя собственную опору и силу, подняться и идти в жизненную
Что происходит, когда насилие, бывшее когда-то с человеком не названо своим словом? У меня было много эмоционального, физического и т.д. насилия, так не принято было говорить.
Возникает двойственное положение вещей. И у насильника, и у его жертвы.
Если у насильника срабатывает психотическое, защищая его от реальности и от того, что он сделал, он живёт в своём иллюзорном мире, где насилие это норма.
Что же происходит с жертвой насилия?
Там часто скрыто очень много стыда и вины за содеянное другими. Этот жгучий и обжигающий душу стыд непереносимо рассмотреть и присвоить, часто жертва предпочитает не сталкиваться с этим и не называть вещи своими именами.
Всё это скрыто в бессознательном и порой тщательно забетонировано и запечатано, а для верности ещё и защиты работают, что организовались в детстве для выживания.
Не названное вслух, неотгорёванное легально, не оплаканное и никем не признанное и некомпенсированное насилие продолжает жить. Оно множится, как снежный ком, собирая чувство стыда, вины и страха. Под всей этой скорлупой в ядре травмы много злости и порой нечеловеческой ярости. Той самой, которую нельзя было выпустить когда-то, опасно для жизни.
Почему так часто бывает, что жертвы насилия убивают своих мучителей, это происходит в аффекте, когда ярость прорвётся.
Пока она под контролем, эта парочка жертва-насильник сцеплены почти намертво своими переплетёнными чувствами.
Если, конечно, к ним на помощь не придёт Спасатель. Но сейчас я не хочу писать о треугольнике Карпмана.
Мой фокус внимания о чувствах непереносимого и токсичного стыда, что невозможно пережить, выдохнуть и рассказать о них.
Там много невозможности и беспомощности и недоверия, что помощь вообще возможна.
Если не говорить о садизме, спрятать всё за фасад социальных приличий и молчать, ловушка захлопнется.
Не названное останется навсегда с вами и как генетическое наследство может передаваться следующему поколению.
Мой пост о том, чтобы прервать это губительное молчание, найти человека, возможно «свою стаю» и научиться потихоньку, неспешно доверять. И говорить обо всём, что спрятано.
Говорить, выпуская слово за словом. Чувствуя страх, порой стыд, что вы попали в положение жертвы. Или вину.
Повторяю вновь и вновь в пространстве своих сессий : «Вы не виноваты, что попали в ситуацию, где вы жертва. Нет вашей вины в этом. Каждый из нас оказывался там. И не раз. У каждого из нас было детство, где мы ощущали беспомощность и не умели обходиться со своими чувствами. Но сейчас вы здесь.
Нужно много мужества, чтобы взглянуть на себя, свою ситуацию в которой вы оказались. Сейчас это главное».
Клиенты приходят на терапию и говорят о «прекрасной семье».
- Вот только отношения у меня не складываются с мужчинами (женщинами),- в недоумении добавляют они.
И начинает разматываться клубок чувств, которые порой натянуты так туго, что кажется ещё одно слово и ниточка между клиентом и терапевтом вот-вот порвётся. Он уйдёт, обнаружив в себе стыд и вину, что он не справился.
Или злость на терапевта, что он не помог.
Желаю вам, друзья, чтобы ваши клубки разматывались с той скоростью, с какой вам необходимо.
Чтобы вы нашли того, кто может быть рядом с вами, когда вам и радостно, и больно, и стыдно, и страшно непереносимо от собственных чувств.
Хорошая новость, все чувства конечны, особенно когда называть их и проживать рядом с другим, не бросая себя на растерзания самостыжения и вины.
Постепенно научаясь быть рядом с собой. Разным. Уже самостоятельно доверяя себе, своим чувствам, опыту и ощущениям. Своей жизни. Чувствуя себя живым.
Позволяя ошибаться, быть растерянным, что-то не уметь, не знать. Спотыкаться, но чувствуя собственную опору и силу, подняться и идти в жизненную
