Лето 1789 г. было первым летом Французской революции. 17 июня Генеральные штаты провозгласили себя Национальным собранием. 9 июля Национальное собрание стало Учредительным.
17 июля Людовик XVI пришел в парижскую ратушу, где в знак примирения с взявшим Бастилию народом прицепил к своему камзолу сине-бело-красную кокарду. «Я и не подозревала, что вышла замуж за буржуа», - скажет королева Мария-Антуанетта, увидев на муже ненавистный символ ненавистной революции.
13 сентября 1791 г. Людовик XVI принял созданную Учредительным собранием конституцию. Франция превратилась в конституционную монархию. Вместо упраздненных сословий появился новый суверен – носитель верховной власти – нация. Однако у короля осталось право накладывать вето на предлагавшиеся законы, а также право назначать и смещать министров. Этой возможностью он воспользовался 13 июня 1792 г. отправив в отставку трех популярных у народа министров-патриотов Ролана, Клавьера, Сервана.
20 июня более десяти тысяч парижан пришли к Законодательному собранию с требованием лишить Людовика XVI права вето. Оттуда ощетинившаяся пиками, вилами, топорами манифестация под предводительством пивовара Сантерра и мясника Лежандра двинулась к королевской резиденции – дворцу Тюильри. Сломав ворота, народ проник внутрь дворца, выкрикивая единственный лозунг: «К черту вето!».
Слабовольный Людовик XVI проявил твердость перед разъяренными подданными. Нет, непопулярные декреты он не отменил, уволенных министров не вернул, зато надел фригийский колпак – революционный символ свободы – и выпил за здоровье нации протянутый ему стакан вина.
Вскоре по Парижу распространился анонимный эстамп. Грустным и немного растерянным взглядом Людовик XVI смотрел с листа бумаги на прохожих. На голове у него был фригийский колпак, в руке – бутылка вина отсылавшая к событиям 20 июня, из которой «выливались» слова «Да здравствует нация!».
Несмотря на простоватый облик короля, делавший его похожим на немецкого бюргера, текст внизу карикатуры предупреждал: «Людовик XVI надел красный колпак и прокричал «Да здравствует нация!»; выпил за здоровье санкюлотов и выказал величайшее спокойствие; он высокопарно заявил, что никогда не боялся и никогда не будет бояться находиться среди народа; наконец он сделал вид, будто лично участвовал в восстании 20 июня. Что же! Это тот самый Людовик XVI, мужественно дождавшийся, пока его сограждане разойдутся по домам, чтобы начать против них тайную войну и отомстить».
Другая картинка появилась в 1835 г. и предназначалась не для революционной агитации, а для питейных заведений. На улице под деревьями за столом собрались люди разных профессий и слоев общества. Тут изображены военные и мещане, состоятельный буржуа и интеллигентной наружности то ли ученый, то ли литератор, человек в цилиндре и очках. Они все в веселом настроении поднимают бокалы вина и произносят тосты: «За единение французов!», «За счастье Франции!». По центру в расписном жилете хозяин кабачка, где, надо полагать, все происходит. С довольным видом он указывает вверх на часы, надпись под которыми позволяет понять, что его заведение не обслуживает в долг, пока не пропоет петух, держащий в лапах часы. На заднем фоне проступают очертания деревушки.
Революционный эстамп и гравюру 1835 г. разделяет время и цели, для которых они создавались. Тем не менее, оба изображения используют вино в качестве символа Франции и французов.
Восставшие 20 июня 1792 г. заставив Людовика XVI поднять бокал за здоровье нации, сделали монарха гражданином, одним из своих. Пить за нацию стало ритуалом причащения к эфемерному телу этой самой нации. Аллегория Франции и ее народа – вино выражало общность французов, единство рожденной революцией нации.
Изображение 1835 г. помещает вино в ряд других национальных символов: колокольня приходской церкви, галльский петух, сине-бело-красные цвета флага. Сидящие за столом представляют разные «народы» Франции. Они и есть подлинное Национальное собрание, объединенное встречей вокруг вина.
Вино не только символом единства, но с его помощью каждый день возобновлялась национальная клятва. Выпивать бокал вина означало по крайне мере косвенно поднимать тост за Францию и братство ее граждан.
