В феврале 1980 года я возвращался в училище после первых
курсантских каникул. Настроение прямо, скажем, было не очень.
После семейной обстановки, радостных встреч с друзьями и под-
ружками, нужно было добровольно оказаться в условиях казар-
менной рутины и пристального внимания ротных командиров.
Отправлялись мы с Павелецкого вокзала. Почти всем москвичам
в т.ч. и мне удалось купить билеты в один купейный вагон. Вы-
глядел я тогда, как юный барабанщик: отутюженная форма, по-
левая сумка через плечо и конечно, шапка домиком. Войдя в ва-
гон, я отыскал своё купе, в котором уже была, как мне показалось,
приятного́ вида семейная пара. Я положил свой чемоданчик
под нижнюю полку, снял шинельку и шапку и чтобы не мешать
их семейной идиллии, решил прогуляться по вагону. В одном
из купе я увидел человек десять наших курсантов, которые уже
готовились к нашему торжественному отъезду – раскладывая
на столике, взятых из дома жареных кур и прочую снедь. Вод-
ка была уже разлита по стаканам. Поезд тронулся. Я вернулся
в своё купе, вежливо постучав,открыл дверь. Женщина уже пере-
оделась в халат, мужчины в купе не было. Я достал из чемодан-
чика жареную курицу и бутылку «огненной воды» и направился
в нашу курсантскую кают-компанию. Стук вагонных колёс, вод-
ка в гранёных стаканах и обглоданные куриные кости, которые
мы выбрасывали в открытое окно купе, несколько подняли моё
грустное настроение. В общем «пир во время чумы».
В купе вошла проводница и спросила:»Ребята, бельё брать
будете?»Мы хором ответили:»Нет».Водки было ещё много
и спать никто не собирался. Среди ночи я вернулся в своё купе
и стараясь не шуметь, улёгся на свою нижнюю полку. Женщи-
на лежала внизу напротив меня, а вот её мужа в купе не было,
что меня несколько удивило. Через какое-то время понимая, что
она не спит, я её вежливо спросил:»А где же ваш супруг?»Она
ответила:»В Тамбове».А затем она сказала, что мужчина, ко-
торый сидел в купе перед отходом поезда, был безбилетник,
он просто играл роль провожающего.Через некоторое время,
я каким-то волшебным образом оказался на её полке...Когда по-
езд подъезжал к Тамбову, Клава, так звали мою попутчицу, на-
чала собираться и попросила меня помочь ей застегнуть бюст-
галтер. Я трясущимися от волнения руками, оттянув застёжки,
пытался их застегнуть, затем всё было как в эпизоде со Светлич-
ной в отеле «Атлантик» в фильме «Бриллиантовая рука»,замочки
отстрелились. Я не на шутку растерялся,а Клава спокойно до-
стала из сумки ещё один бюстгальтер – сказала: «Тренируй-
ся!» Вторая попытка была успешной. Надо заметить, что Клава
была монументальной комплекции, мастер спорта по волей-
болу. Затем она зачем то достала фотографию мужа и детей
и предъявила мне, как-бы демонстрируя, что она порядочная
женщина. Когда поезд прибыл на вокзал города Тамбов, Клава
попросила меня помочь вынести её чемоданы. Когда мы выш-
ли из вагона навстречу нам бежали двое радостных ребятишек
с криками:»Мама, мама приехала!»В следующий момент муж
с благодарностью тряс мою руку. Клава вежливо попрощалась.
Я с радостным облегчением запрыгнул в вагон. Когда вернулся
в своё купе, я обнаружил на третьей багажной полке того само-
го «мужа-безбилетника»,который оказывается ехал всю дорогу
с нами. Это был мой первый опыт проявления величественного
цинизма с замужними женщинами.
Через много лет, я узнал, что Пётр первый сослал жён, казнён-
ных им стрельцов, в Тамбов. Их так и звали «стрельчихи»и сла-
вились они страстным, необузданным нравом. Возможно Клава
была одной из прапраправнучек тех самых «стрельчих».
P.S Несколько лет назад троих наших однокашников-военных
пенсионеров, заслуженных людей, убеленных сединами, кото-
рые ехали на юбилей училища и вели себя тихо и мирно, оштра-
фовал наряд полиции за распитие спиртных напитков. Оказы-
вается купе это общественное место. Один из них на тот момент
действующий командир воздушного судна, вынужден был
дать взятку сержанту полиции, чтобы тот не сообщал об этом
«вопиющем»нарушении в его авиакомпанию. Наверное за эти
40 лет многое изменилось...