Как-то зимой решили мы с Мишей подлипкинским завязать
с нетрезвостью и по-быстрому окультуриться. В соседнем селе
Полднево ожидалось выступление самодеятельности из деревни
Мытишино. Расстояние между Полднево и Мытишино по пря-
мой – шесть км, но дорога, мягко говоря, не очень. В объезд по ас-
фальту – все семьдесят, но вкруголя получалось быстрее. К началу
выступления мы подъехали к зданию Полдневской администра-
ции, где публика уже ожидала приезда артистов. Огромное зда-
ние клуба, построенное при социализме в стиле «авангардной
готики», на тот момент было уже частично разграблено, зако-
лочено горбылём крест-на-крест. Одним словом, не функциони-
ровало. Именно поэтому концерт и проводился в актовом зале
администрации. Зал был мест на пятьдесят, практически не ота-
пливался, но, правда, и денег за вход с нас, тоже, не взяли. Зрите-
лей собралось человек двадцать. В основном, бабушки преклон-
ного возраста, и немного шумных ребятишек. Дети носились
между рядами, чтобы немного согреться. Наконец, приехали
артисты. Это были здоровенные тёти с комплекцией молотобой-
цев в полинявших русских национальных костюмах. Причём,
в роли дядь, тоже, были тёти, только в сапогах, штанах и каких-
то немыслимых картузах. Была с ними очень изящная девочка,
лет четырнадцати, в костюме бедла для исполнения танца жи-
вота. Она и открывала программу. Войдя в образ, она почему-то
присела на корточки в ожидании фонограммы, но что-то пошло
не так. Пауза затянулась. Сидевший на табурете не очень трезвый
баянист, конечно, был не знаком с ритмами кючека. Обстановка
накалялась до образования «сосулек». Девочку было жалко. Ей
было очень холодно. Тут одна бойкая бабушка в валенках и те-
логрейки выкрикнула на весь зал: – «Музыку давай, а то совсем
девке ж...пу заморозите!» И раздались звуки восточного танца.
Юная артистка танцевала довольно хорошо для данной ситуа-
ции. После того, как её номер закончился, все дружно захлопали,
наверное, для того, чтобы согреться. Затем разрумянившиеся тё-
теньки-тётеньки и тётеньки-дяденьки бодро исполняли под фо-
нограмму русские народные танцы. Фонограмма шла без пауз,
поэтому танцевали они минут тридцать без передышки. В зале
стало как-то теплее. После того, как они наплясались, на сцену
вышла солистка, которая должна была петь под аккомпанемент
гармониста, которого к тому времени изрядно разморило. Фаль-
шивил он безбожно. Пела она проникновенно и после песни
«Мне было три года, как померла мама», Миша захлюпал но-
сом и направился к выходу. Я последовал за ним. Мы молча сели
в УАЗик и поехали в сельпо. Когда мы подъехали к магазину,
я остался в машине. Миша пошёл, якобы, за сигаретами. Через
минуту вышел с бутылкой водки в руке и, сев в машину, прямо
из горлышка, опорожнил половину. По дороге домой я думал,
что будет с этой милой девочкой-танцовщицей, если она оста-
нется в своей родной деревне. Наверное, её постигнет участь
старших подруг, и она превратится в тётеньку-дяденьку, а, может
быть, что-нибудь и похуже, ведь работы на селе не было никакой.
PS
Кстати, в здании, где проводился этот «невесёлый» концерт,
в начале ХХ века, была сельская школа, которую барыня постро-
ила для крестьянских ребятишек, сея «разумное, доброе, вечное».
Сейчас полдневских ребят возят в школу за двенадцать киломе-
тров.