Тематически Имир является олицетворением хаоса перед творением, который также изображается как безличная пустота Гиннунгагап. И Имир, и Гиннунгагап — это способы говорить о безграничном потенциале, который еще не реализован, который еще не стал теми конкретными вещами , которые мы находим в окружающем нас мире. Вот почему викинги описывали ее как пустоту (как и бесчисленное множество других народов; рассмотрим, например, «тьму на лице бездны» из первой главы Бытия). Это небытие. Но, тем не менее, оно содержит основной материал, из которого боги могут создавать настоящие вещи – в данном случае первичной материей является тело Имира, которое боги разрывают на части, чтобы создать элементы.
Для Имира чрезвычайно уместно быть прародителем гигантов, поскольку именно эту роль гиганты играют в скандинавских мифах. Это силы бесформенного хаоса, которые всегда угрожают развратить и в конечном итоге опрокинуть созданный богами порядок (и в Рагнароке им это удается). Но гиганты — это больше, чем просто силы разрушения. По словам медиевиста Маргарет Клунис Росс:
Характерно, что боги жаждут важных природных ресурсов, которыми владеют гиганты, затем крадут их и обращают в свою пользу, используя для создания культуры, то есть они заставляют сырье гигантов работать на себя. Это сырье разнообразно и включает в себя интеллектуальный капитал, такой как способность варить эль, а также котел, в котором он производится, а также абстракции, ставшие конкретными, как мед поэзии и руны мудрости.
Имир не только соответствует этому образцу; с мифологической точки зрения его смерть и расчленение являются парадигматической моделью этого паттерна.
Это также объясняет, почему Имир изображается как гермафродит, способный самостоятельно размножаться бесполым путем. Дифференциация, в том числе половая, еще не существовала. Богам пришлось создать это как часть своей задачи по приданию дифференцированных форм тому, что раньше было бесформенным и недифференцированным. В различных других мифах о творении других народов гермафродитное существо использовалось для иллюстрации той же концепции, поэтому мы можем быть уверены, что норвежцы имели в виду именно это – несмотря на поверхностный контрпример с Аудумлой и ее выменем. (В конце концов, скандинавская мифология никогда не была герметичной системой.)
Имя Имира представляет собой дополнительное – и довольно поэтическое – воплощение этой роли как олицетворения первобытного хаоса. Напомним, что имя Имира означает «Крикун» (от древнескандинавского глагола ymja , «кричать». Крик, бессловесный голос — это сырье, из которого создаются слова. Взяв бесформенную материю – представленную телом Имира – и придав ей форму, боги, образно говоря, создали слова из крика.
Метафора завершается описанием акта творения в древнескандинавской поэме «Völuspá» . Там для обозначения действия, посредством которого боги создают мир, используется глагол yppa , который имеет ряд значений: «поднять, поднять, поднять, появиться на свет, провозгласить, раскрыть». Основной смысл, в котором здесь следует понимать юппа , — это «появиться», но обратите внимание на дополнительный оттенок слова «провозгласить». Учитывая поэтическую симметрию имени Имира, это, конечно, не случайно. Боги провозглашают существование мира, вылепляя его из трупа Крикуна.
Продолжение следует.