В то время, мы не имели больших возможностей увидеть фотографии музыкантов, записи которых мы с таким упоением слушали. И наше воображение весьма живо рисовало их лица, одежду, манеру двигаться и вести себя на сцене. Время показало, что мы попали в самую точку с The Beatles и с Queen. Но вот новая группа - Deep Purple меня озадачила, и даже поставила в тупик. Я никак не мог представить, что такую музыку играют люди. Они скорее, казались, какими-то косматыми зверьми, с когтями и клыками. Существами, которые не умеют разговаривать по-человечески, а только орут, орут так, что у окружающих закладывает уши. На диске они собственно так и выглядели. Главная их черта – длиннющие волосы. Но что удивительно, весь этот грохот мне нравился. В нем чувствовалась виртуозность. Длинные, диковатые проигрыши напоминали джазовые импровизации. И, несмотря на весь шум, я понимал, эти люди с классическим музыкальным образованием. По крайней мере, тот человек, который играл на органе. Почти как в церкви. Вскоре у Маслина появились другие диски Deep Purple, особенно нам нравилась песня, которую Санек называл «Смок он Зе Вутен» (Smoke on the Water) , эти гитарные риффы я слышал и раньше, давно летом в пионерском лагере после 5 класса. Их играл наш пионервожатый на гитаре. Классика, много раз игранная, но тогда я еще не знал, кто же автор.
Однажды Маслин старший принес концертный диск: «In Europe». Настоящий концерт с аплодисментами, криками из зала, разговорами с публикой. Из-за долгих импровизаций каждая песня длилась минут по 10, а то и 15, чего мы раньше и даже представить то не могли. Невероятно, чтобы одна песня звучала так долго. А как вопил их вокалист! Как дикий зверь, попавший в капкан. Откуда-то мы знали, Deep Purple недавно поменяли вокалиста. Ударник, органист, гитарист оставались прежним, а вот певцы менялись. Это вопил самый последний - Дэвид Ковердейл. Голос мощный, громкий и хриплый. Он не жалел себя ни секунды.
Его вопли заставляли работать нашу фантазию. Мы сидели у Маслина в большой комнате и слушали тяжелый, длинный, очень печальный, порой взрывной блюз «Mistreated». О чем же так надрывно может выть тот человек из динамика?
- Денег нет, – провыл Маслин.
- Нет, нет, нет. Давно уж нет, – стал подвывать я.
- Ни капли портвейна, не то чтобы водки.
- Нет, нет и нет.
- Премию не дали, гады, сволочи.
- Что же я буду теперь делать?
- Как я буду жить?
- И что ж я буду пить?
- А жена то ушла.
- Ушла, ушла, ушла ..
- Ушла навсегда. И больше уж не вернется.
- Никогда.
- Ушла к прорабу , из пятой бригады, к этому гаду.
- Ушла, ушла, ушла…….
- К прорабу, чтоб ему сдохнуть.
- Старая шлюха… шлюха, шлюха… чтоб ей…
Идея с прорабом показалась нам чрезвычайно остроумной. Мы оба начали потихоньку хихикать. Мы уже хотели продолжить стенания несчастного мужика, как вдруг вбегает в комнату бабушка Маслина, вся бледная от злости. Она все это время варила на кухне щи, но мы не подозревали, что наша громкая музыка ей мешает. Она как закричит: «Это же невозможно! Это же ужас какой-то! Этот ваш «Ди Папал» орет так, как будто ему в задницу вставили горящий факел!»
Тут мы с Масловым заржали в полный голос. С годами я все больше убеждаюсь, насколько все-таки была права эта добрая женщина.
Продолжение следует