Федор Михайлович Достоевский умер 9 февраля 1881 года. К этому времени писателем были предсказаны практически все важнейшие события, которые произойдут в XX веке. А многие современники уже тогда называли его пророком.
Ошибки молодости
Достоевский в молодости сам был социалистом. Во всяком случае, писатель так считал. Он входил в кружок Петрашевского, где обсуждались социалистические идеи. Ничего опасного для государства в «салоне» не происходило. Ну, собрались, попили чаю, пообсуждали утопистов Фурье, Оуэна, материализм Фейербаха… На одном из заседаний Достоевский прочел знаменитое письмо Белинского Гоголю. Вот и все. Но император Николай I еще помнил выступление декабристов, и в результате по доносу «засланного казачка» всех арестовали. Первый приговор — смертная казнь. Потом монаршая милость — каторга. Однако Федор Михайлович разочаровался в «идеалах социализма» не потому, что пострадал, а потому, что на каторге он нашел для себя иные ценности, а точнее, вернулся к ним.
После каторги
Как ни странно, именно каторга подвигла Достоевского на предсказания будущего. Практически все его романы — пророческие. В «Бесах» был указан даже срок, за который революция охватит страну, — пять месяцев. Правда, Петр Верховенский планировал ее в мае начать, а к октябрю закончить. В действительности сроки несколько сдвинулись: советская власть «твердо встала на ноги» с октября 1917 года по март 1918-го. Почему же социализм пришелся по душе россиянам? По Достоевскому, он возник как поправка к христианству «и улучшение последнего, сообразно веку и цивилизации», поэтому захватил «сердца и умы многих во имя какого-то великодушия». И стало: вместо креста — пятиконечная звезда; вместо Христа — Ленин, Сталин и так далее… Действительно, марксизм в России был воспринят как новая религия, и не только простым народом. В 1922 году Ленин писал о членах Политбюро как о большевиках, не разбирающихся в марксизме. Не обошлось здесь и без гордыни человеческой. «Злой дух, — писал Федор Михайлович, — несет с собою страстную веру, а, стало быть, действует не одним параличом отрицания и соблазном самых положительных обещаний: он несет новую антихристианскую веру, стало быть, новые нравственные начала обществу, уверяет, что в силах выстроить весь мир заново, сделать всех равными и счастливыми и уже навеки закончить Вавилонскую башню, положить последний замковый камень ее. Между поклонниками этой веры есть люди самой высшей интеллигенции; веруют в нее тоже все «малые и сирые», трудящиеся и обремененные, уставшие ожидать Царствия Христова; все отверженные от благ земных, все неимущие…» И еще: «Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов». Как и все русские пророки, Федор Михайлович выделял Россию из общего ряда. Достоевский предвидел будущее развитие исторических процессов: произойдет серия кровавых катаклизмов, которая охватит всю Европу. «Но никогда, может быть, — пишет Достоевский, — Европа не была ближе именно к такому перевороту и переделке территорий, как в наше время… Тогда все рухнет об Россию, тогда мы должны быть целы и выставить православие.