Старым доходным домам Петербурга на самом деле довольно редко удавалось сохранить свой первоначальный облик. Менялись времена, владельцы, обстоятельства, моды в конце концов… И чем старше был дом, тем больше была вероятность довольно значительных, подчас радикальных, изменений. Но были конечно и исключения из этого правила, когда волею судеб время останавливало свой бег сохраняя для нас артефакты давно ушедшей эпохи…
Этот дом был построен в 1880-м на улице которая в ту пору называлась Слоновой. Он строился на участке, который, вместе с имевшимися тут деревянными постройками, уже шесть лет принадлежал некоему «мещанину» Алексею Пафнутьевичу Миролюбову. Для реализации проекта был приглашен мало кому известный в Петербурге архитектор Павел Петрович Дейнека. В основном Павел Петрович работал в качестве помощника архитектора ведомства Придворной Его Величества конторы Романа Ивановича Кузьмина за пределами столицы. Гатчина, Царское Село, Кронштадт… Хотя, время от времени, брался Дейнека и за частные доходные заказы в Петербурге. Не особенно примечательные и довольно скромные, но все же. Сегодня вообще трудно сказать как нашли друг друга Алексей Пафнутьевич и Павел Петрович (справедливости ради, мы вообще знаем об этих людях крайне мало, а о возможных их «связях и пересечениях» и того меньше). Тем не менее, для реализации задумки по строительству нового дома для «солидной и очень солидной» публики купеческих Песков Алексей Пафнутьевич, пригласил именно Павла Петровича, имевшего опыт более по «дворцовому управлению», чем по строительству подобного жилья.
Новое здание «внешне» было заурядным образцом столичной эклектики, хотя и с более затейливым декором, чем все, что Дейнека построил ранее (правда без того помпезного «буйства», которое он создаст чуть позднее). Самое интересное в данном случае оказалось скрыто в парадной. Тут Павел Петрович действительно нашел чем удивить. Типичный для поздней эклектики холл с массивной лепниной и очень популярными тогда «амурными медальонами» выходил в пространство с планировкой совсем другого времени.
Этакий размашистый «поперечный вариант» можно было встретить в домах «классической моды» первой половины позапрошлого столетия (до сего дня уцелели буквально единичные примеры), но уж точно не в более прагматичной второй его половине. Длинные пологие лестничные марши и просто ну очень длинные лестничные площадки с освещением аж в три окна.
С учетом того, что на каждом этаже было всего две квартиры такие «свободные объемы» вызывают невольное изумление. Конечно тогда еще дело не дошло до полного торжества рационализма, но строить было принято уже значительно экономнее. А вот декор всего этого «роскошества» модам своего времени уже вполне соответствовал. «Мозаичные» полы, помпезные лепные «рамы» и, опять же, вездесущие «амурные медальоны» – по пять штук на этаж.
В качестве «эксклюзива» - удивительные лестничные ограждения с головами львов. И «эксклюзив» тут не столько в самих львах собственно (коих можно было встретить), сколько в их огромном «поголовье» и индивидуальном дизайне.
Вполне допускаю, что позднее они могли стать серийными, но более такого в Петербурге я не встречал. В итоге дом получился немного странным но наверное вполне отвечающим представлениям заказчика о «настоящее солидности» и «купеческих вкусах». Архитектор, которому уже было почти пятьдесят, просто очень точно нашел, то, что можно было предложить в качестве оптимального «набора» из давно знакомой ему столичной доходной «ретроспективы».
Краеведы, писавшие об этом доме, считают, что проект пробил значительную брешь в финансах Алексея Пафнутьевича и не окупил вложенных средств. Спорить тут сложно, поскольку дом действительно был продан за долги кредитному обществу на публичных торгах. Правда вопросы к этой истории конечно есть. Торги состоялись только через пять лет после того, как дом принял первых жильцов и все эти годы он отнюдь не пустовал, а следовательно приносил стабильный доход. Даже с учетом всех нюансов срок для окупаемости вполне приличный. Одним словом, мне кажется, что ответ на вопрос о долгах Миролюбова совсем не однозначен. Но как бы то ни было, дом действительно был выставлен на торги в 1885-м и продан купцу второй гильдии, торговавшему «шорным товаром» на Невском проспекте, Михаилу Андреевичу Андрееву. Скорее всего, первоначально Михаил Андреевич рассматривал это приобретение просто в качестве «удачной покупки за умеренные деньги» с нормальной доходной перспективой. Но уже через три года он перебрался сюда с Невского на постоянное жительство вместе со всем своим большим семейством, а заодно перевел сюда и свою «шорную лавку». И. Вплоть до самой революции фамилия владельцев этого дома уже более не менялась. Михаил Андреевич скончался через 17 лет в 61 год. Владельцами недвижимости стали его сыновья Николай и Дмитрий, причем семейное дело продолжил и место жительства менять не стал младший из братьев – Дмитрий Михайлович. Андреев младший постепенно расширил «шорный бизнес» до нескольких лавок в столице, а перед революцией жил в этом самом доме с супругой Александрой Константиновной, шестью собственными дочерями и престарелой матушкой, вдовой Михаила Андреевича – Евдокией Алексеевной. Но самое интересное в этой истории, что некогда созданный Павлом Петровичем Дейнекой совсем для другого заказчика довольно неординарный доходный проект вполне устроил в свое время купца Андреева и более не перестраивался. Теоретически, перестройка всего этого на более современный лад могла заинтересовать его наследников. Но не заинтересовала. Может быть их вкусы совпадали с пристрастиями папеньки, а может главную роль тут играла распространенная в купеческой среде привычка не трогать лишний раз то, что и так «хорошо работает». Или вообще и то и другое вместе. В любом случае время здесь действительно остановилось. Очень на долго…
Такая вот история.