Не хочется говорить банальностей. Сказано много. Все очевидно и очень страшно. Страшно, потому что не оставляет ощущение того, что мы все-таки приближаемся к какой-то тяжелой развязке. Впрочем, ощущение это не ново и переживается нами уже не так остро, как теми, кто видел и слышал Спасителя еще во дни Его земного пребывания с нами. С момента же Его Вознесения те, кто последовал за Ним, чаяли его славного и великого возвращения, наверное, больше даже чем завтрашнего дня. Вот и самая таинственная и страшная книга Нового Завета завершается призывом к Тому, Кто придет в этот мир для Суда: «Ей, гряди, Господи Иисусе…».
Видимо, на этой земле уже совсем не осталось места, где бы ни было боли и страданий. Смерть в этом мире процесс, увы, неотменимый. Даже в кругу близких, со стаканом воды, с молитвой и благословением, но человек умрет. Умрет он и в нищете и в скорби, одинокий и озлобленный. И это еще страшнее. А еще это может произойти на борту воздушного лайнера, в жилом доме, в аэропорту и в метро.
И самое страшное во всем этом, что человек, как бы он ни был собран, какой бы ни обладал верой и стойкостью, все равно не будет полностью к этому готов. Не будет, потому что смерть для смертного человека, как это не парадоксально, все равно противоестественна. Не создавался он для смерти и скорбей. Но то, что случилось, не имеет обратного хода, включить реверс на момент «до встречи со змеем» нельзя, да и не надо. Потому что цена за это беспечное согласие уже оплачена. Она безмерна высока. И это цена крови. Его Крови.
А значит, что во всем этом безумии и ужасе самое время вспомнить о том, что всякая слеза отрется и скорбь получит утешение. Но это не случится благодаря совместным заявлениям или всевозможным действиям и операциям. И уж тем более никакая на свете компенсация не сможет восполнить потерю близкого человека.
Я верю в то, что если человек, увидев, пусть даже на экране, в выпуске новостей, чью-то страшную чужую беду вздохнет хотя бы с капелькой сострадания к тому, кто терпит бедствие, или же погиб, лишен крова и отчаялся, то зло обязательно споткнется.
Хотя бы в его сердце. Этих мест, где ужас и смерть уже едва ли не влились в цвет глаз, уже слишком много в этом мире. И сострадать надо не думая о том, а сострадают ли нам? Какая польза в том, чтобы любить только тех, о ком мы точно знаем, что и они нас любят... С такой логикой недалеко и до радости «что у соседа корова сдохла». С такой же логикой заливают гудроном детские горки и предлагают их еще и зарином пропитать.
... Равнодушие, особенно осознанное, это самая питательная почва для страшной и смертельной пустоты в душе, занять которую стремиться тот, кому плоть и кровь не нужны.
Время Поста дано для того, чтобы учиться любить. Об этом в молитве Ефрема Сирина мы просим ежедневно вместе с целомудрием и смирением. Там не указано, кого конкретно и за что. Если нет любви, то нет и молитвы, а если нет молитвы, то мы и не ищем возможности быть с Ним, дышать тем, чем исполнено Его Царство. Как будет сделано «одному из малых сих» так будет сделано и Ему.
Тем более, что слова «Ей, гряду скоро» были произнесены уже очень давно. И дай-то Господь, чтобы это скоро не стало для кого-то болезненным и нежданным.