Я Воннегута с удовольствием читаю, он, как говорится, глубоко копает, и при этом сюжеты у него лихо закручены. То есть и читать интересно, и в то же время это не поверхностная увлекательность, в книгах всегда вполне толковые, часто неожиданные мысли о жизни, о человечестве, о массовой психологии, о восприятии истории.
"Сирены Титана", строго говоря, о смысле жизни. А идею можно сформулировать примерно так: если человек серьёзно пытается установить, почему его жизнь сложилась именно так, рано или поздно он по цепочке причинно-следственных связей придёт к выводу, что его кто-то использовал. Но как бы ни сложилась жизнь, смысл ей придаёт он сам.
Уинстон Найлс Румфорд сознательным и волевым решением бросил свой космический корабль в пространственно-временную воронку и оказался "размазан" во времени и пространстве. На Земле он материализуется на несколько минут каждые 59 дней, когда орбита Земли пересекается со спиралью, по которой он "размазан"
И вот на одну из своих материализаций он приглашает некоего Малаки Константа. И произносит пророчество, согласно которому Малаки побывает на Марсе, на Меркурии, вернётся на Землю, а затем окончательно водворится на Титане, спутнике Сатурна.
И столь же странное пророчество он выдаёт своей жене Беатрис (Би) - она не только побывает на Марсе, но и станет женой Константа. Точнее, марсиане подберут её и Константа друг другу в пару, как подбирают скот.
Надо сказать, что мужа своего Румфорда Беатрис не любит, а к Малаки после сего предсказания и вовсе испытывает отвращение.
Можно было бы как угодно относиться к этому пророчеству, если бы не то обстоятельство, что Уинстон Найлс Румфорд в силу своей новой пространственно-временной природы действительно знает будущее.
Как избежать неизбежное? Именно попытки отвертеться от космического путешествия приводят Константа и Би на космический корабль, летящий на Марс. Что-то было предсказано Румфордом сознательно неточно - ровно столько, чтобы неизбежное свершилось. Но в основном он был точен. И, как ни странно, он сочувствует и своей жене, и её будущему супругу. И не только сочувствует, но и в чём-то завидует.
– Би, – сказал он. – Тебе кажется, что я не сочувствую тебе в беде, но ведь это только потому, что я знаю, как хорошо все кончится. Тебе кажется, что я бесчувственный, раз так спокойно говорю о твоем спаривании с Константом, но ведь я только смиренно признаю, что он будет лучшим мужем, чем я был или могу быть.
– Жди и надейся – у тебя впереди настоящая любовь, первая любовь, Би, – сказал Румфорд. – Тебе представится возможность быть благородной, не имея ни малейшего доказательства твоего благородного происхождения. Знай, что у тебя все отнимется, кроме достоинства, разума и нежности, которые дал тебе Бог, – и радуйся, что тебе предстоит только из этого материала создать нечто совершенное и прекрасное.
Румфорд издал дребезжащий стон. Он начинал терять материальность.
– Господи, – сказал он. – Ты еще говоришь про «лабиринты ужасов». Вспоминай хоть изредка, на какой тележке я качусь. Когда-нибудь, на Титане, ты поймешь, как жестоко со мной обошлись и ради каких ничтожных пустяков.
И вот эти слова Румфорда - как жестоко со мной обошлись, и ради каких пустяков - до некоторой степени ключ ко всей книге. Жестокие вещи, которые происходят с персонажами - результат циничного использования их в некоей Большой Игре. Игру затеял Румфорд. Но он и сам - орудие. Его тоже использовали. И более того: тот, кто использовал Румфорда - всего лишь посланец. И его использовали, чтобы передать бессодержательное послание (просто слово "привет") от одной цивилизации другой.
И если всё так плохо, в чём же смысл жизни?
Странно, но на этом нелепом жизненном пути, будучи орудием в руках игроков более высокого порядка, герои книги умудряются отвоевать и право на свободу воли, и поле для проявления своих лучших чувств. Малаки впервые выстраивает свою личность "с нуля", пройдя тяжелейшие испытания, он добивается любви Беатрис, их сын находит товарищей и среду обитания на Титане. И даже Сэло умудряется придать своей машинной жизни (он вообще-то робот) трагическую серьёзность, самоуничтожившись в минуту скорби, и тем самым доказать, что он способен испытывать сильные чувства.
В этой книге, при всей "нездешности" сюжета, очень человеческие основы - вера в людей и любовь к ним. Несмотря ни на что.
Как вам Воннегут? "Сирен" читали?
"Колыбель для кошки" тоже сильная вещь. По-своему.