Июнь в этом году выдался жаркий, солнце забиралось в зенит с самого утра и почти весь день проводило в наивысшей точке, нещадно иссушая всё вокруг.
Старая «Волга» еле тащилась, внутри у неё что-то поскрипывало и позвякивало, из выхлопной трубы вырывались клубы едкого дыма. В салоне царила духота, поэтому все окна были открыты, и вся дорожная пыль оседала на сиденья, приборную панель и противно скрипела на зубах водителя. Управлял машиной парень лет двадцати пяти, со всклокоченной шевелюрой и зло искривлённым ртом.
— Ну и дёрнул же тебя чёрт поехать, не был пять лет, да и ещё столько не быть, — ругал Макар себя уже третий час путешествия. — Ведро ещё с болтами купил, просил же я отца что-нибудь другое, а не гроб на колёсах.
Ругал он своего старика беззлобно, просто чтобы кого-нибудь ругать, иначе ехать скучно, а так хоть что-то звучит, кроме опостылевшего радио. На самом деле, он прекрасно понимал, что на зарплату сельского учителя с задворок страны «Крузак» не купишь, надо быть благодарным и за то, что родители уже вложили в него.
От нечего делать Макар опять потыкал в магнитолу, в который раз включая и настраивая радио, но слушать долго не смог. Говорили об одном и том же — о экстремальных температурах, пожарах, пересохших реках и урожае, который в этом году будет крайне мал, от чего цены на пшеницу и на всё остальное резко вырастут.
Макар вёл автомобиль уверенно, выжимая максимум на что была способна старушка «Волга». Мимо пролетали столбы, указатели и вымершие деревеньки, жители которых почти все уехали в город, оставив после себя лишь почерневшие от времени домишки и покосившиеся заборчики. У одного из сёл Макар увидел голосовавшую у дороги девушку, пару лет назад такую назвали бы неформалкой, но сейчас зелёными волосами никого не удивить.
— Подвезти? Лимузин не обещаю, но хоть какой-то транспорт, — сказал Макар, разглядывая незнакомку.
Девушка оказалась очень красивой, хоть на взгляд Макара слишком бледной и худой.
Вместо ответа девушка лишь улыбнулась и открыла заднюю дверь.
— Садитесь вперёд, я не кусаюсь, отсюда и вид лучше.
Красотка вновь улыбнулась и лишь качнула головой, усаживаясь на заднее сидение.
— Дело ваше, — пожал плечами Макар и тронул машину с места.
Некоторое время ехали молча, парень всё косился в зеркало, разглядывая загадочную незнакомку, но та не обращала на его взгляды никакого внимания, она не отрываясь смотрела в окно, на проносившиеся мимо поля, посадки и перелески, выкрашенные высокими температурами в жёлтые цвета.
— Куда хоть едете? — не выдержал напряжённого молчания Макар.
Она не ответила, только безразлично пожала плечами и продолжила рассматривать тусклый желто-зелёный пейзаж.
— А вообще вам повезло, что я ехал, по такой жаре постоять на солнышке — не самое приятное занятие. Да и народ на дороге сейчас разный, некоторым солнце в голову сильно бьёт.
Но никакой реакции слова парня не вызывал, закончив свой монолог он ещё раз посмотрел на девушку и вздохнув сказал:
— Как надо будет остановиться, дайте знак, окей?
И получив утвердительный кивок, Макар решил забыть о неразговорчивой попутчице и погрузился в свои мысли. Через час с небольшим солнце решило сжалиться над изнывающим от жары Макаром и неспешно двинулось к горизонту. Он облегчённо выдохнул.
— Наконец-то садится, сейчас бы искупаться, — протянул Макар.
— Здесь негде купаться, — хриплый голос заставил парня дёрнутся, от чего он дёрнул в сторону руль, швыряя тяжёлую «Волгу» на встречную полосу, к счастью, дорога была пустынна, поэтому ничего страшного не произошло, и парень быстро вернул «Волгу» на правою сторону дороги.
— Напугали вы меня, — выдохнул он, настороженно глядя в зеркало.
— Все местные озёрца и речушки пересохли, — не обращая внимания на слова Макара, продолжила девушка, — это проклятое солнце всё убило.
Макар ничего не ответил, впрочем, ответа она и не требовала. Ещё через час езды Макар свернул на обочину и заглушил двигатель.
— Приехали?
— Решил, что стоит размяться, — пояснил Макар.
Он повернулся к девушке и встретился с ней взглядом, она смотрела прямо в глаза молодому человеку. По спине его пробежал холодок, таких ярких глаз он никогда не видел, в какой-то момент ему показалось, что они даже слегка мерцают ровным синим светом. Долго смотреть в эту синюю бездну он не смог, опустил взгляд, а когда поднял его, то увидел лишь хлопнувшую дверь.
Макар выдохнул, пробарабанил по рулю пальцами и прошептал:
— Послал же Бог попутчицу, — и тут же вышел следом за девушкой, подхватывая с сиденья пакет с бутербродами и термос с чаем. Зелёноволосой незнакомки нигде не было, Макар по кругу обошёл машину, но девушки не было и следа, она словно испарилась.
— Чёрт те что происходит, — сказал он и вздрогнул, наткнувшись взглядом на неведомо как появившуюся в нескольких шагах от него девушки. Она с интересом разглядывала молодого человека.
Только сейчас Макар обратил внимание на её одежду, то во что она одета поразило, он так и не донёс до рта вынутый из пакета бутерброд.
На плечи девушки было накинуто дряхлое рубище, доходившее ей до середины бёдер, больше одежды на ней не было, а маленькая ножка, утопавшая в пожухшей траве, была босой и сильно выделялась своей белизной в зелёно-жёлтой траве.
Макар был готов поклясться, что, когда девушка садилась в машину, одежда была другой, вот только какой, вспомнить никак не получалось, всё время в голове возникало что-то мутное.
Он ещё раз обвёл взглядом её худую фигуру, и в глаза ему бросился огромный синяк, почти чёрный, словно под кожей у неё была не кровь, а густая смола, которая никак не хотела рассасываться.
Губы у парня пересохли, и он сделал осторожный шаг к попутчице.
— Вам больно? — спросил он, заглядывая ей в глаза.
Незнакомка отступила на полшага.
— Может, нужно в полицию? Вас кто-то обидел? — осторожно спрашивал Макар, подходя ближе, но девушка качала головой, не отводя взгляда от пакета с бутербродами, который парень всё ещё сжимал в руке. Он поймал её голодный взгляд и спохватился.
— Что же я, вот возьмите бутерброды и я сейчас дам вам что-нибудь из своих вещей, — он протянул ей пакет, который она с готовностью взяла, и полез в багажник за сумкой, в которой хранились его скромные пожитки.
Отыскав самую немятую футболку и штаны, он вернулся к девушке, стоявшей к этому времени с уже пустым пакетом в руках. Макар не понял, как за две минуты она съела штук восемь бутербродов, но списал это всё на то, что она очень проголодалась.
— Вот, возьмите, переоденьтесь, это лучше...
Он сделал несколько решительных шагов к девушке и вложил в её руки одежду, когда тыльная сторона его ладони коснулась её кожи, он почувствовал, как по всему его телу от места соприкосновения до самых пяток разбегаются ледяные мурашки, как волосы на затылке приподнимаются, а мышцы всего тела невольно деревенею. Дыхание захватило, и он отшатнулся и прохрипел:
— Можете переодеться в машине, я... пройдусь.
И деревянной походкой он зашагал в сторону леса, росшего вдоль дороги. Шагал минуту три, пока не оказался на просторной поляне, метров десяти в ширину, остановился на её краю, на самой границе тени и услышал прямо над ухом глухо прозвучавший голос своей попутчицы:
— Не ходи туда.
В лицо пахнуло тяжёлым ветром, донёсся противный запах тины и чего-то приторно-сладкого, почти тошнотворного, от этого запаха в глазах потемнело. Но в этот раз он даже не вздрогнул, лишь бросил взгляд через плечо, но, как и ожидал, никого не увидел.
— Действительно, нечего мне там делать, — вытирая со лба липкий и холодный пот, сказал Макар, развернулся и почти бегом отправился к машине.
Незнакомка сидела на траве поджав под себя ноги, она уже переоделась и стала выглядеть лучше, но из-за ярко-красной футболки её лицо казалось неживым, чересчур бледным.
— В полицию поедем? — отводя взгляд от лица девушки, спросил Макар.
— Слишком поздно, это уже никому не поможет.
Голос у неё был хриплый, при этом очень тихий, но каждое её слово словно грохотало где-то в мозгу парня. Макар опустился рядом с девушкой и провёл мокрой рукой по чахлой траве, ощущая кончиками пальцев усталость земли.
— Как тебя зовут? — рассматривая в руке сухую травинку, спросил он.
— Марья.
— А меня Макар, — выдохнул он, — я к родителям еду, давно не был.
На этом разговор прервался, Макар подхватил лежавший на земли пустой пакет, поднялся и засунул его в карман.
— Куда же вы теперь?
— Не знаю, найду местечко, — она безразлично пожала плечами и тоже поднялась.
Макар вздохнул, вспоминая запах бутербродов и голодным уселся за руль. Девушка заняла своё место на заднем сидении.
— Марья, а у вас родители есть? Может, вам к родителям поехать, я вот давно у своих стариков не был, лет пять уже, далеко живу, денег вечно не было, сейчас вот начали деньги появляться, я решил навестить.
— Нет, родителей у меня давно нет.
Голос раздался справа от Макара, а не из-за спины, как он ожидал. И опять чуть не повторилась история с вылетом на встречную полосу, но в этот раз Макар только выругался и скосил глаза. Марья сидела на переднем сиденье рядом с ним и спокойно рассматривала его своими синими, безмятежными глазами.
— Не поминай чёрта под вечер, а то мало ли что случиться, —сказала девушка, не обращая внимания на испуганный взгляд молодого человека.
— Я в приметы не верю, это пусть бабки деревенские поклоняются всяким домовым, — буркнул Макар, до побелевших костяшек сжимая руль.
— Не веришь? — впервые на губах девушки появилось подобие улыбки, — Очень зря, порой мне кажется, что если бы люди верили, то было бы гораздо меньше бед.
— Нет, это всё не от веры, а от человеческой глупости. Поверь мне, я знаю о чём говорю, я с ней работаю.
— С глупостью? — Марья вопросительно приподняла бровь.
Макар кивнул:
— Я, как и мой отец, решил стал учителем, а школа — это место, где много глупости и я с ней борюсь.
И Макар, пытаясь отвлечься от странных мыслей, копошившихся в мозгу, пустился в объяснение специфики своей работы, напряжение в салоне немного спало, и парень совсем развеселился. Говорил он много, выболтал почти всю свою жизнь, рассказал, как его пороли в детстве за то, что не хотел ходить в школу и про брата, с которым играли раньше, а теперь больше не общается и про бабушку с дедушкой. Он даже не заметил, как над дорогой внезапно сгустилась ночь и в машине стало прохладно, почти холодно.
Теперь его «Волга» бежала лишь только по освещённому двумя тусклыми фарами клочку дороги, а слева и справа мелькали громадные тени деревьев и кустов, которые вскоре тоже исчезли в появившемся над дорогой тумане. Сначала он стелился по земле клочками, отдельными белёсыми перьями, а потом внезапно оказался везде, туман стал таким плотным, что ехать дальше было невозможно. Макар свернул на обочину и заглушил двигатель.
— Дальше никак, — выдохнул он, — а ведь мы почти уже рядом, я знаю эти места, тут недалеко хутор есть, мы с ребятами туда ездили часто.
— Может, вздремнёшь пока? На заднем сидении будет удобно, — предложил Макар попутчице.
Но предложение оказалось проигнорированным, Марья настороженно всматривалась в густой туман и что-то беззвучно шептала. Макар тоже напряжённо вгляделся в густое марево и разглядел две белых отблеска, несущихся на него. Свет встречных фар неожиданно ударил по глазам, раздался грохот, машину ощутимо тряхнуло, и Макар ударился лбом о руль, на некоторое время в глазах потемнело, замелькали цветные пятна, а когда он пришёл в себя и выбрался из машины, то увидел возле своей «ласточки» трёх короткостриженых парней, те осматривали свою побитую «четырнадцатую».
— Ты чего, страх потерял? — к Макару сразу кинулся один из парней, на вид он был младше Макара, но гораздо шире в плечах и выше на полголовы.
— Это вы в меня влетели, — Макар потирал набухающую на лбу шишку, — я на обочине стоял.
— Да мне похрену, где ты стоял, платить ты будешь! — быковатый парень смазанным жестом махнул в сторону Макара, пытаясь схватить того за шкирку.
— Да вы ещё и пьяны, — легко увернулся Макар, — думаю, полиция разберётся, кто виноват.
— Э, ты что, мусорнуться решил... — пьяным голосом начал один из быковатых, беловолосый, но осёкся и уставился за спину молодому учителю. Глаза её остеклели, а на губах появилась масленая улыбка.
— О, какая цаца, — прогудел блондин, — Чур я первый с ней играю!
Макар бросил взгляд за спину и увидел возле машины Марью, спокойно стоявшую и наблюдавшую за происходившим. Лицо её не выражало никаких эмоций, синие глаза мерцали, в ночной темноте это было особенно заметно, но быковатые не обратили на это внимания, они взглядом шарили по фигуре девушки.
— Ребята, давайте сядем в машины и разъедимся, — чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, предложил Макар, — не будем никому вредить и никого трогать.
— Не, брат, — начал первый бык, почти один в один похожий на блондина лицом, только вот цвет волос у него был тёмный, — ты за нашу машину расплатиться должен, кошелёк доставай, садись в машину и вали, а девочку оставь, она нам с братьями понравилась.
Сейчас все троица уставилась на Марью. А Макар уже прикидывал свои силы и думал, как лучше защищаться и не подставлять под удар голову.
— Мужики, вы чего, я же местный, я же вот из Пазлиц.
Блондин перевёл взгляд на Макара.
— Из Пазлиц говоришь? А ты в курсе, что они Гриню нашего так отделали, что тот неделю ходил враскоряку. Не ты ли Гриньку-то того? — блондин хрустнул шеей.
«Попал», — понял Макар и почувствовал, как в голову летит что-то большое и тяжёлое. Сознание отключилось ни сразу, как прилетел в челюсть пудовый кулак одного из быков, незаметно подошедшего со спины. Далее он чувствовал, как хрустят под тяжёлыми ударами армейских ботинок рёбра и что-то противно хлюпает где-то в животе, от каждого точно попавшего в голову удара в черепе раздавался взрыв, и яркая вспышка мелькала перед глазами, словно огни фейерверков в новогоднюю ночь.
— Лежи, герой, ничего с твоей девкой сильно плохого не случится, ей может даже понравится, — последнее, что услышал Макар, прежде чем её сознание окончательно покинуло этот мир.
Когда Макар очнулся, вокруг уже не было тумана, на небе поблёскивали серебряные звёздочки, а посреди этого благолепия повисла огромная, словно набухший лиловым цветом синяк, луна. Боль отзывалась в каждом мускуле, в каждой жилке, но он, преодолевая её поднялся, ища уцелевшим и не заплывшим глазом девушку. Всё время пока его били он думал о ней.
Обочина дороги почти не изменилась, две машины так и стояли, упершись друг в друга своими помятыми мордами, только не было на этой обочине ни Марьи, ни трёх бандитского вида парней. Он покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что же так царапает его отзывающееся болью сознание.
Вдруг странный блеск на траве привлёк внимание.
— Роса, — шепнул Макар пересохшими губами, и протягивая руку к поблёскивавшей траве. Пальцы окрасились влагой, он приблизил руку к не заплывшему глазу ладонь и ужаснулся. Не бывает росы кровавого-красного цвета.
Кровь, это была самая настоящая кровь, которой было забрызгано всё вокруг: трава, асфальт и даже сам Макар. Желудок парня скрутился в тугой узел, и он еле смог сдержать рвотный позыв, голова кружилась, но он перетерпел это и медленно поднялся.
— Чья же кровь? — наконец до него дошло, ещё одна странная деталь.
— Не моя, Макар, — раздался хриплый голос возле уха, пахнуло сыростью и затхлостью болота.
— Марья, — выдохнул он, отшатываясь в сторону от девушки, — что случилось, я совершенно ничего не помню и почему всё в крови, где...
Он не поднимал головы, боясь встретиться с её взглядом, что-то заставляло его бояться, что-то очень страшное стояло в шаге от него.
— Я их убила.
— Как убила?
— Руками и зубами.
Фигура девушки мгновенно исчезла и возникла вновь, прямо перед разбитым лицом парня. Холодная рука схватила его за шею, и тонкое тело прильнуло к нему. Но Макар не ощутил жара молодого девичьего тела, лютый холод пронзил его, внезапная судорога пробежала по всему телу, парень попытался дёрнуться, но сильная рука сдавила его шею. Макар почувствовал боль и то, как медленными ручейками из-под острых когтей девушки побежали тёплые струйки крови, его крови. Внезапно всё прекратилось, холод вытягивавший из него тепло исчез, девушка отпрянуло.
Сейчас перед Макаром стояла не его попутчица, а уродливое существо, одетое в окровавленные лохмотья. Зелёные волосы запутались, в них торчали ветки и кусочки мха. Лицо белое и совсем бескровное было изуродовано шрамами, а из приоткрытого рта торчало множество мелких игольчатых зубов.
Изо рта Макара вырвался вопль, страх пронзил так сильно, что руки и ноги его занемели и отказывались слушаться. Существо пододвинуло своё страшное лицо с такими же, как и прежде пронзительными синими глазами и выдохнула смрадный запах прямо ему в лицо Макара.
— Страшно?
— Да, — нашёл в себе силы ответить Макар.
— Но не так страшно, как было им, — она повела рукой в сторону машины погибших парней, а в том, что они мертвы Макар не сомневался, — они сами виноваты. А тебе ведь с самого начала было не по себе, да? Ехать со мной страшно было, сидела в голове заноза, выкинуть меня на полпути.
— Сидела, — признался Макар.
— Так почему же не выкинул, поберегся бы, я же ничего бы не смогла сделать. А сегодня всё, русальная неделя началась, теперь я в силе.
— Я не мог бросить девушку в беде.
— Хороший ты парень, как Петро мой, да только вот он меня в речку-то и бросил, с камушком пудовым на шее, а я ведь любила его, а он подлец приревновал к Ваньке-пастушку.
— Я не ревнивый, да и девушки у меня нет... Я буду хорошим мужем
— Конечно будешь, Макарка, куда же ты денешься? — она оскалила свою страшную пасть в подобии улыбки, а потом хрипло расхохоталась.
— Знаешь кто я?
Парень качнул головой, как-то неопределённо — не отрицательно и не утвердительно.
— Русалка — я, и должна убить тебя, просто потому что такова моя натура, да только вот не хочется мне сегодня крови, хватило этих троих. Но тебя я так просто не отпущу. Может вырвать тебе руки или ноги?
Она расхохоталась, запрокидывая ужасную голову, на шее Макар разглядел у неё страшные рубцы. Он попытался отшатнуться, но упёрся спиной в «Волгу».
— Не бойся, Макарушка, не буду калечить тебя, — ласково сказала Марья, — Скажи, мила ли я тебе?
Она снова разразилась смехом и внезапно стала прежней, такой, какой сидела в машине, обычный девушкой с зелёными волосами и миловидным лицом. Русалка взяла Макара за подбородок, наклоняя его голову к себе. Парень почувствовал, как под давлением острых ноготков проступает кровь у него на щеках и присоединяется к тем ручейкам, что бежали по шее.
— Прими мой подарочек, богатырь.
Улыбнулась Марья и поцеловала его. Поцелуй выдался долгим и горьким, Макару показалось, что прошла целая вечность, по телу пробежали поочерёдно волны холода и жара, его словно кидали в болото, потом в открытое жерло вулкана, а потом всё исчезло, он рухнул на колени, пытаясь отдышаться, а когда поднял голову, то никого рядом не было. Макар глядел в небо, которое в который раз за день менялось, застилалось тяжёлыми тучами, а в воздухе уже пахло приближающимся дождём.
— Кровавая жертва, — откуда-то прозвучал в последний раз голос русалки.