Начало
Волколак кивнул, принимая благодарность. Раскрыл было пасть, но сказать ничего не успел, так как Иван вновь обернулся к ним и привлёк всё внимание к себе.
— Почему ты ничего не сделал?! — кричал он, глядя на Скитальца. — Ты просто стоял и смотрел, как он убивает мою лошадь! На что тебе меч, для чего я тебя нанял?!
— Это был леший, — терпеливо, но не скрывая раздражения, ответил Морен. — Их шкура крепкая, как древесная кора, никакой меч их не берёт. И они не опасны. Если их не злить…
— Не опасны?! — перебил его Иван. — Тогда почему он напал? Он убил мою лошадь!
— Я не знаю, почему он напал, — сквозь зубы ответил Морен. — Что-то его вспугнуло.
— Может ты факел ему в ногу воткнул? Или ещё в какую часть, что он под землёй прятал, а?
— Аль лошадей боится? — вставил слово Лука.
— Может быть, — цедил Морен, начиная злиться. — Радуйся, что сам остался жив.
А ведь на царевиче в самом деле ни единой царапины. Светлый кафтан его испачкан землёй и травой, а волосы и лицо потемнели от сажи, но сам он был жив, цел и полон сил, раз мог так орать. А это Морен ценил куда больше, чем его наряд.
— Он прав, — вмешался вдруг Лука. — Человеку лешего не одолеть. Он тебе жизнь спас, когда лес поджёг.
— Я заметил, — хмыкнул Иван, и вновь склонился над своим конём, дабы снять седло и сумки.
Морен тоже хмыкнул, но спорить не стал. Мысленно махнув на царевича рукой, он несколько раз громко свистнул, призывая своего скакуна. Если тот убежал недалеко, то скоро воротится, повинуясь хозяйскому зову. Лука какое-то время наблюдал за ними, затем подошёл к Морену и спросил:
— Куда путь держите?
Речь его была медленной, размеренной, а голос низкий, гортанный — он говорил, и будто рык клокотал в его горле. Чувствовалось, что каждое слово даётся ему тяжело, но он всё равно выдавливал их из себя.
— В Верию, — ответил Иван.
— На кой оно вам? Нет уж давно Верийского княжества — руины да развалины, да и те уж лес поглотил.
— Нам нужно к Закатному озеру. Знаешь, где это?
Волколак призадумался, кивнул.
— Знаю. Дорогу показать?
— Почему ты помог нам? — вмешался Морен.
— Что же я, мимо беды чужой пройду?
— Давно обратился?
— Почем знать. Я зимы и луны не считаю.
— И как же ты обратился? — решил спросить Морен прямо, ни капли не надеясь на честный ответ.
Но Лука удивил:
— Прокляли меня. Не боги, ведьмач. Сам силы хотел, меня в ученики взял. Да позавидовал, что я больше к ворожбе способен. Вот и обратил. Волхвом он был, одним из старейших.
— Волхвов уж давно не осталось, — удивился Иван. — С Сумеречных лет, не меньше.
— Так и меня средь людей давно уж нет.
Морен не знал, что думать на счёт Луки. Его не волновал его возраст, а вот то, что в прошлом тот был волхвом или пусть даже учеником волхва, говорило о многом. Да и облик его, точнее проклятье… Он знал, волколаками становились лишь те, кто страстно желал силы и получал её вместе с звериным обличьем. Но он не мог знать наверняка, солгал ли ему Лука или же искренне верил в то, о чём рассказал. Потому Морен и не стал оспаривать его слова.
Отойдя в сторону, он вновь свистнул, и на сей раз конь его отозвался ржанием, а через какое-то время и вовсе вышел из леса, рысцой спеша к хозяину. Морен потрепал его по холке, погладил по шее, и под уздцы подвёл к Ивану и Луке, что всё это время переговаривались друг с другом.
— Что делать-то будем? — спросил царевич у Морена, когда тот возвратился к ним.
— На моём поедем.
— Вдвоём?! — возмутился Иван.
— А есть другие варианты?
Они снова сцепились взглядами, будто желали испепелить друг друга. Но вмешался Лука:
— Возьмите меня с собой, — снова предложил он.
— Если покажешь дорогу… — начал было Иван, но Морен перебил его, сказал, как отрезал:
— Нет.
— Да почему? — царевич распахнул глаза во всю ширь, уставившись на него. Лука тоже смотрел на Скитальца, но иначе — внимательно, пристально, будто чего-то ждал. Морен не стал таиться и ответил прямо:
— Проклятый — не лучший попутчик. — Он искоса, но в открытую поглядывал на Луку. — Я тебя не знаю и не могу доверять.
— Мудро, — кивнул волколак. — Но разве ж я не доказал на деле, что могу сослужить? Почём мне вредить вам?
— А какой мотив помогать?
— Давно уж в лесу людей не было, — медленно молвил он. — Я уж и речь человеческую забывать начал. В радость мне пообщаться с вами, время в компании провести. Не гоните меня, окажите услугу. Считайте, то будет вашей признательностью за помощь мою. Да и пригожусь я. С двумя проклятыми в лесу всяко спокойнее, чем с одним.
Морен стиснул поводья сильнее, уловив скрытый в его словах смысл.
— Я согласен, — тут же выпалил Иван.
И что тут скажешь? Если Лука не лгал, Морен мог понять и принять его мотивы. Да и вполне могло статься, что за года, а то и века проклятья, Лука изменился и уже совсем не тот, кем был, когда обратился. Любой заслуживал второго шанс. Шумно выдохнув, будто всё ещё не был согласен с собой, Морен ответил:
— Ты платишь, тебе и решать, Иван. Я своё слово сказал.
— Отлично! Значит, решено! — воскликнул царевич, не скрывая радости. — Далеко до озера, Лука?
— За день доберёмся. Если отправимся сейчас, к полудню поспеем.
— Нам нужно быть там ночью.
— Тогда предлагаю уйти на привал, — вмешался Морен. — Нам всем нужно отдохнуть, особенно моему коню, раз ему предстоит везти на себе двоих.
— Разведём костёр здесь? — спросил Иван.
— Нет. Волки скоро учуют кровь и придут пировать. Нужно уйти как можно дальше.
— Ни один волк на нечистую плоть не позарится, — сказал Лука. — От чёрной крови несёт. Для зверя она как яд, в пищу не годится.
— Хочешь сказать, — начал Иван. — Мы можем остаться здесь?
— Так будет лучше. От лешего несёт чёрной мертвечиной. Да и ко мне мало какой волк подойдёт, только уж совсем оголодавший. Да я уж найду на такого управу.
— Тогда лагерь разобьём чуть поодаль, — принял решение Морен.
У него не было причин не верить Луке, пусть сам он этого запаха не ощущал. Пока в нём не пробуждалось Проклятье, его чувства не сильно отличались от человеческих. У волколака же нюх наверняка был сильнее, чем у кого бы то ни было, даже среди проклятых.
На том и порешили. Пройдя чуть глубже в лес и выбрав относительно ровный участок местности, устроили привал и развели костёр. Иван перекусил, да и ушёл ко сну, а Морен вызвался в караул. Лука же просто не спал. Какое-то время они сидели в тишине, поглядывая друг на друга через костёр, пока Лука не поднялся и на четвереньках не подкрался к Морену, присаживаясь подле него. Совсем как человек, он откинулся на широкий корень и развалился, словно на подушках.
— Я видел, что ты сделал. Больно ты рисковал, пытаясь парня спасти. Если б лес запылал…
— Знаю, — сухо оборвал Морен.
— Но я потому и сумел помочь. Огонь его отвлёк. Ты парню жизнь спас, хоть он и не ценит. А я спас жизнь тебе — лешего отвлёк, и вы огонь потушить смогли.
— Если ждёшь благодарности… — вспылил было Морен, но осёкся и уже спокойнее добавил: — Что ж, спасибо.
Лука кивнул, принимая. Но слова Морена звучали совсем не искренне — к ним примешивалась горечь от того, что лешего, который совсем не желал нападать, всё-таки пришлось убить.
Между ними вновь воцарилось молчание. Трещал костёр, над головой ухал недовольный, потревоженный светом филин, воздух полнился стрекотом кузнечиков и сверчков. Тени деревьев, что создавал огонь, казались молчаливой стражей лесной тиши. Ночь казалась спокойной, прохладной и мирной — чаща жила своей жизнью и не было ей никакого дела, что совсем недавно в ней пролилась кровь.
— Я знаю, кто ты, — сказал вдруг Лука. — Ты Скиталец, верно?
— Верно.
— Ты не доверяешь мне, — молвил он без тени сомнений.
— Ты сам сказал, что знаешь, кто я. Я убиваю таких, как ты.
— Но меня ведь до сих пор не убил. Почему?
— Потому что ты разумен. Ты не пытаешься нас убить, держишь себя в руках. Я не доверяю тебе как незнакомцу, а не как проклятому.
— Только ли в этом дело?
Морен молчал, и Лука продолжил:
— Что видишь ты, глядя на меня? Зверя аль чудовище? Думаешь, коль облик такой имею, то на зло способен?
— Нет. Думаю, ты потому и имеешь такой облик, что зло совершил или желал совершить. Ты говоришь, тебя проклял волхв, ведьмач. Но одних уж не осталось, других и вовсе никогда не было. А Проклятье реально и терзает множество людей. Я сам живу с ним много лет и знаю его истоки.
Лука опустил голову, затих в раздумьях.
— Если ты прав, — начал он неспешно, — и прокляли меня боги, так может, добрый поступок смягчит их гнев?
— Я никогда этого не говорил.
— Я хочу вновь стать человеком, — произнёс Лука, будто не слыша его. — Как мне это сделать?
Но Морен покачал головой.
— От Проклятья нет лекарства.
— Но ты ведь похож на человека. А я видел, как светились красным твои глаза. Ты такой же, как и я.
— Ты не можешь этого знать, — он постучал пальцем по маске на своём лице. — И ты не знаешь, чего мне это стоит.
— Я готов выслушать.
Но Морен колебался. В тишине, что окутала лес, раздался волчий вой. Пока ещё отдалённый, но Морен всё равно нахмурил брови, поворачивая голову на шум, а тело его напряглось, готовое к бою.
— Близко они не подойдут, — сказал ему Лука.
Далеко не сразу, но Морен расслабился, перестав напрягать слух и вслушиваться.
— Я ни разу не видел, как волки пожирают проклятых, это так, — произнёс он. — Но я ни раз становился их добычей. А ты сам сказал, что я такой же, как и ты.
— От тебя пахнет иначе: кожей и железом. Меня душит запах последнего, но им до него дела нет. От проклятых не несёт. Несёт от их крови. Но, может, ты прав, и так ощущаю лишь я.
Лука вдруг поднялся, встал на четвереньки и направился в сторону леса. Но сделав несколько прыгучих шагов, остановился, бросил беглый взгляд на спящего Ивана, и вновь обернулся к Морену.
— Он смотрит на тебя так же, как ты смотришь на меня: со страхом и недоверием, с ожиданием беды. Он боится тебя даже больше, чем меня, и потому огрызается, словно волчонок. Дыбит шерсть, пытаясь казаться больше и сильнее, чем есть.
— К чему ты это? — прервал его Морен.
— К тому, что глядя на тебя, он видит лишь чудовище. И ты, глядя на меня, видишь только зверя. А коли прав ты, то и он прав.
Морен не нашёл, что сказать — мысли и сомнения терзали его, а вместе с ними — холодное, давящее чувство внутри, так похожее на стыд. А Лука уже направился дальше.
— Куда ты? — бросил Морен ему вслед.
— Поохотиться. К утру вернусь.
Широким прыжком он нырнул в чащу, где его поглотила ночная тьма.
Морен так и не сомкнул глаз. Волки ещё трижды подавали голос, но близко в самом деле не подошли.
