Ян
– Это не моё, так что не стоит.
–В каком смысле не твоё? – до чего молодёжь за время, пока я зверем был, обнаглела и скурвилась. Это ж надо, бабки добро не жалеть. Мне Ладомилы имущества тоже не жалко, конечно. Она ж ведьма. Таких бы сразу в Смородине топить. Не было б ведьм, глядишь, не проклял бы никто. Иринка тоже, небось ведьма была. Иначе, чем объяснить, что околдовала чуть не с первого взгляда? Как ухнул в её омуты души и всё. Пропал. А уж ниже глаз какие у неё омуты имелись! Век бы их не знать, проклятых. Жил бы себе, не тужил.
– А чьё же?
Ладомилы внучка неуклюже пожала плечами и я заметил, что у неё эти омуты, те что пониже глаз, тоже как болото затягивают. Ладная всё же девка выросла. А была какая: щуплая, нескладная и наглая, как козёл в огороде.
– Хозяев. Яды.
–Так ты не она? Не Ладомилы внучка? – выходит, с математикой у меня осечка вышла. Высчитать бы как-то, сколько я в звериной шкуре бегал…
– Не она. Василиса я. А ты точно он?
–Кто?
–Сосед.
– А ты думала кто?
– Ну вор там или маньяк, – Василиса опять пожала плечами. Что ж ей за восемнадцать лет никто не указал так не делать! Особенно при мужиках! Особенно когда хочешь с ними диалог вести. Осмысленный.
– Так, воры голышом на дело не ходят!
–Откуда тебе знать, если ты не он?
– Слишком приметно потом добро выносить. Особенно в темноте. Шкура у нас, у людей, не очень для маскировки приспособлена.
Василиса прошла к той части, где располагалась кухонная мебель, даже не улыбнулась на шутку. Вот же бронированная!
– Не уверена, что сахар есть, – повернувшись спиною, она принялась шарить по шкафам, предоставив мне обзор на роскошные нижние формы. Хороша! Хоть оставайся ночевать... Так ведь знаю их. Сегодня ночевать, завтра жениться. А не хочешь – будь ты проклят, козлина безрогая.
Я теперь учёный. Это мы проходили.
– Несладкая у нас с тобой, Василиса, жизнь, видать.
Девчонка обернулась, нахмурилась и серьёзно кивнула. Это у неё что? Чувство юмора ампутировали? С пуповиной вместе отрезали при рождении?
– Да уж… а у тебя что? – тяжело вздохнув, гостья Ладомилы подозвала к себе кота. Тот усиленно изображал природную глухоту, продолжая сторожить оконные рубежи. Как будто я, вот прям при ней, брошусь спасаться бегством. Во-первых, вроде ж не бьют, чтоб бежать. Во-вторых, двери свободны.
Стоило мне об этом подумать, как огромная птица, та что тюкнула меня по темечку, спикировал на ручной вязки половичок у входа. Замуровали, гады!
– Девушка у меня утонула… – пожаловался я, добавив в голос тоски. Девки до того любят жалеть убогих и судьбой обеденных – хлебом не корми. Вот пусть сразу проникнется, по глазам вижу, что проняло.
Говорят, что слова ничего не значат
А сами слова не плачут
Не блестят, не приносят удачу —
Это просто слова
Не лечат, не ранят сами
Но нашими голосами
Меняют мир полюсами слова
Опять запело! Так и с Кондратием недолго познакомиться с перепугу-то.
– Видишь! Точно не надо чинить? Вот проснёшься ты ночью нужду справить, оно как заорёт дурным голосом и всё – больше ни в чём, кроме савана, нуждаться не будешь.
– А саван при чём?
Ну точно ампутировали! И чувство юмора и здравый смысл, видать.
– Укрыться.
– От чего? – кот и тот лапой морду прикрыл! Я в отражении окна видел. Клянусь! Или, может, умываться принялся – черти его знают.
– От звуков посторонних, – за беседой Василиса успела нырнуть в холодильник, достала оттуда банку тушёнки и чахлый огурец. Скудный у Ядвиги провиант, однако. Ещё б бутылку самогона и будет набор почётного алкаша. Впрочем, с такой-то бабулей сам Бог велел. Иначе, чем всякую чертовщину себе объяснять? А тут жахнул и всё ясно – белочка заглянула.
Тем временем, девица достала нож консервный, приладила в желобок, и видать с одурью, на какую была способна, шлёпнула сверху ладонью. Ну сразу видно, что с юмором, что с банками беда. Хотя смешить точно умеет! Такое тут началось: кто куда, банка в пляс круговой по столу зарядила, вертясь волчком соскользнула на пол, Васила, недолго думая, на мой вкус, красиво изогнувшись в талии попыталась ловить, но куда там, только по ноге себя саданула да ногу ключом поранила. Н-да-а... Орать у неё, конечно, не хуже кота с отдавленным хвостом выходит. Неудавшийся ужин покатился аккурат в лапы к сидевшему у дверей ворону. И ворон вдруг сноровисто зафиксировав банку когтистой лапой, перевернул и постучал по ней клювом. Из образовавшейся дырки вместе с воздухом выступило несколько капель подливки, разнося по кухне дурманящий запах еды. Живот свело от голода.
Два кусочека колбаски
У тебя лежали на столе
Ты рассказывал мне сказки
Только я не верила тебе
Запело радио.
– Ну цирк у вас тут, – это ж надо такое представление с банкой тушёнки! Хотел было поднять её, но ворон больно клюнул протянутую ладонь. Зараза. Может, тоже заколдованный? Простая птица разве таким умом наделена?
–Ты цела там?
Василиса уселась прямо на пол и с интересом костоправа изучала свою ногу. Сел рядом на корточки, не спрашивая, схватил босую ступню. Ладная такая, узенькая, кожа прохладная, нежная. Приятно касаться. Она вздрогнула, попыталась отдёрнуть пленённую конечность.
–Да погоди ты. Не съем же, в самом деле! – ощупывая пальцами пострадавшее место на островке между пальцами и подъёмом, заключил с важностью дипломированного врача: – Ушиб просто. Даже вот не оцарапало. Синяк может будет и всё. – И вроде пора отпустить. Диагноз поставлен, а пальцы продолжают как зачарованные сами наглаживать покрасневшее место ушиба.
– Ногу-то отдай! – потребовала потерпевшая, пошевелив большим пальцем для привлечения внимания.
И пальчики у неё тоже аккуратные… Ухоженная – сразу видно.
Нехотя выпустил ступню из рук, не заберёшь же с собой, в самом деле. Да и приставать не к месту: свалить пора, пока чужие штаны не приметели и не потребовали снять. Хотя по её требованию я б быстренько. Очень уж аппетитная.
– Я пойду, раз сахара нет…Дверь-то на ночь запри.
– Так Яда сказала безопасно, – неуверенно протянула девчонка. – Зверей диких нет, воров тоже.
– Так чего ты тогда меня за вора приняла? – Василиса опять пожала плечами. Вместилище души бодро дёрнулось вверх-вниз и у меня тоже что-то следом дёрнулось.
Да ну тебя, пойду, в самом деле от греха и соблазна подальше. Пока ещё в кого не превратили.